Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Голубков я увидел сразу, у дальнего окна, за столиком с белоснежной скатертью. Марию в голубом платье узнать было легко — её прямая, гордая осанка была хорошо знакома.

А вот Виктор располагался лицом ко мне. Он что-то говорил, его рожа светилась тем самым знакомым самодовольством. Ухмылка, полуприкрытые глаза, царственный кивок. Он чувствовал себя победителем, вернувшим своё. Кулаки так и зачесались съездить по этому хлебалу, но я не подчинялся своим импульсам.

Я двинулся между столиками, не обращая внимания на удивлённые взгляды пары официантов. На лице была нервная усмешка.

Виктор поднял глаза и увидел меня. Всё его самодовольство сползло с лица, как маска, оставив бледную, пустую гримасу. Он испугался — это первая реакция. А вот потом его перекосило от злости, и запоздало эта энергия докатилась и до меня. Но он не сказал ни слова. Только сжал вилку в руке так, что костяшки побелели.

Мария, почувствовав перемену, обернулась. Её глаза, такие похожие на материнские, встретились с моими. В них не было ни вызова, ни даже страха, лишь искреннее удивление.

Я подошёл к их столику, не сводя с Виктора взгляда, взял свободный стул у соседнего пустого стола, поставил его рядом и сел. Спина прямая, руки скрестил на груди.

— Что, отдыхаете? — спросил я, и мой голос прозвучал ехидно, почти дружелюбно. — И как оно, весело?

Виктор аж поперхнулся от злости. Вилку сжимал так, будто был готов вогнать мне в глаз в любой момент.

— Да, было, — прошипел он, с трудом выдавливая слова, — пока не появилась твоя уродливая рожа.

Я ожидал, когда выскажется Мария. Опять начнёт заступаться за этого идиота и винить меня во всех смертных грехах. И уже подготовил отповедь для неё, полную ядовитого сарказма и давления на болевые точки. Но она сделала нечто невообразимое.

Мария легко положила пальцы на мой локоть, заставляя повернуться к ней. В её взгляде не было ни капли презрения и злобы, а лишь… Мольба? Я растерялся от такого выражения её лица, словно передо мной беззащитный ребёнок.

— Нет, — очень тихо, но чётко сказала она, глядя прямо мне в глаза. — Совсем не весело. Алексей… Забери меня отсюда. Пожалуйста.

Всё внутри у меня оборвалось. Шок. Такого я точно не ожидал. Вся ярость на неё и Виктора улетучилась. Это что-то новенькое. Я насторожился, не совсем понимая, как реагировать на такое. Но всё же кивнул, коротко и жёстко.

— Хорошо, — только и сказал.

Мы поднялись одновременно. Именно в этот момент к столику подошли двое крепких мужчин в тёмных костюмах — охрана ресторана. Их взгляды скользнули по мне, остановились на Викторе.

— Всё в порядке, Виктор Павлович? — спросил один низким басом.

Я ответил раньше Хомутова, обернувшись к ним. Моя улыбка была уверенной.

— Всё прекрасно, джентльмены. Просто семейное дело. Мы уже уходим.

Охранники переглянулись, оценивая ситуацию. Виктор молчал, скрежеща зубами. Этого было достаточно.

Мы сделали шаг, другой. И тут Виктор наконец не выдержал.

— Стой! — его голос прозвучал громко, полный ненависти. — Ты… ты вечно становишься между нами! Ты совсем не думаешь о сестре, о её счастье! Так продолжаться не может!

Он встал, опёршись руками о стол. Его глаза горели ненавистью и чем-то ещё. Азарт? К чему бы это.

— Я вызываю тебя на дуэль, Стужев! Публично! Чтобы раз и навсегда покончить с этим!

В зале воцарилась тишина. Я медленно повернулся к нему уже всем корпусом, позволив себе едва слышно рассмеяться. Ничему его жизнь не учит!

— Согласен, — сказал просто. — Я, помнится, обещал тебе сломать ноги, если увижу вас вместе. Вот и законный повод будет.

Его лицо исказила гримаса торжества. Что-то явно удумал, но меня это не особо волновало.

— Мечтай, выскочка, — хмыкнул он. — Это я тебе переломаю кости. Все.

— Посмотрим, — я бросил взгляд на бледную, но молчаливую Марию. — Мы уходим.

Наверное, стоило обговорить, что он пойдёт в дуэльный комитет первым — уже завтра утром. Но ничего, не обломаюсь, сам это сделаю, и пусть только попробует отказаться. Пущу слухи о его трусости, гордость Хомутова такое не переживёт, сам прибежит.

Охранники, понимая, что дуэльный вызов — дело формальное и благородное, лишь молча расступились. Мы прошли через зал под пристальными взглядами и вышли на прохладный вечерний воздух улиц.

Тут к нам тут же подкатила машина с табличкой. Работяги-таксисты ожидали, что клиенты такого заведения пешком не ходят. И это давало им шанс подзаработать.

Я открыл дверь для Марии, она молча села. Сам обошёл авто, сел рядом. Машина тронулась. Водитель спросил, куда ехать, я назвал адрес дома Стужевых.

Тишина в салоне была густой, звенящей. Казалось, она была готова взорваться в любой момент. Либо я, либо она, но кто-то должен был заговорить о произошедшем.

Но мы молчали.

Я смотрел в окно на мелькающие огни Тулы. Она сама решила уйти и пока этого было достаточно. Объяснения будут потом.

Машина мягко остановилась у знакомых чугунных ворот поместья нашего рода. Огни главного дома тускло светились в глубине парка. Я уже взялся за ручку двери, собираясь выйти, когда холодные пальцы вцепились мне в запястье.

— Нет, — тихо, но надрывно сказала Мария. Её глаза в полумраке салона казались огромными и водянистыми. — Отвези меня в академию. В общежитие. Пожалуйста.

Я замер, оценивая её взгляд. Ни каприза, ни истерики. Только усталое, твёрдое решение. Кивнул водителю, не задавая вопросов.

— Возвращаемся. Тульская магическая академия, главный вход.

Машина развернулась, и поместье вскоре осталось где-то позади. Мария откинулась на сиденье, не выпуская моей руки, что было очень странным для меня.

— Она заставила, — начала сестра, глядя в тёмное окно. Голос был монотонным, будто заученным. — Мама. С самого первого дня. «Он граф, Машенька. С такими связями. Ты станешь графиней. Наш род поднимется».

Она удачно передразнила сладковатые, убедительные интонации Елизаветы.

— И я… я поверила. Мне казалось, это идеально. Что он… Что он меня любит. Что я смогу его изменить. Что у меня всё получится. Не получилось. И не могло получиться.

Она замолчала. В салоне было слышно лишь монотонное гудение и незначительный шум улицы. Магические двигатели работали как электрические — бесшумно и без выхлопов.

— А сегодня, за этим столиком, пока он говорил о том, как «поставит Алексея на место» после