Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

шаг. Он тут же пригласил тебя на встречу. Видишь? Всё решается просто. И не столь важно, что вы были не вдвоём, а с его друзьями. Наоборот, это признак того, что он не скрывает тебя от своего круга, а всем показывает, что ты его девушка и будущая жена.

— Это неправильно! — голос Марии сорвался, в нём задрожали слёзы. — Ты не имела права!

— Я имею право заботиться о будущем своей дочери, — голос матери стал холодным и неоспоримым, как указ. — Граф Хомутов — блестящая партия. Ты позволишь минутной ссоре разрушить то, что мы с тобой так долго выстраивали? Это не благоразумие, это — глупость.

В этот момент на тумбочке завибрировал телефон Марии. На экране горело имя «Виктор». Елизавета Андреевна кивнула на аппарат.

— Ответь. Будь умницей. Покажи, что ты взрослая девушка, а не капризный ребёнок.

Рука Марии дрожала, когда она взяла трубку. Она чувствовала на себе тяжёлый, ожидающий взгляд матери.

— Алло? — её голос прозвучал чужим и плоским.

— Мария, наконец-то! — в трубке звучал довольный, победный тон Виктора. Ни тени смущения или извинений. — Я ждал. Ладно, забудем этот пустяк. На завтрашний вечер я забронировал столик в «Изумруде». Будем только мы двое, ты ведь этого хотела?

Мария молчала. В ушах гудело. Она видела лицо матери — безупречное, своим выражением диктующее единственно верный путь. И его голос в ушах, полный уверенности и словно кричащий: «смотри, на какие жертвы я иду, как ты и хотела».

— Х… хорошо, — выдавила она.

— Отлично! В восемь. Не опаздывай, — он бросил это как приказ и отключился, не сомневаясь, что все будет выполнено.

Мария медленно опустила смартфон. Елизавета Андреевна встала и подошла к дочери, чтобы погладить её по волосам. Она нежно улыбнулась, смотря сверху вниз.

— Вот видишь? Всё налаживается. Тебе просто нужен был небольшой толчок в правильном направлении. Одень то синее платье, оно ему нравится.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Мария сидела неподвижно, глядя в пустоту. По щекам текли тихие, беззвучные слёзы. Девушка чувствовала себя так, будто на неё вылили ушат грязных, липких помоев. Унижение от поступка Виктора смешалось с беспомощной яростью от материнского вмешательства и леденящим страхом перед завтрашним вечером.

Всё внутри кричало, протестовало, рвалось наружу. Но многолетняя привычка подчиняться, верить, что мать «знает как лучше», что её путь — единственно возможный для баронессы Стужевой, оказалась сильнее.

Она даст Виктору этот шанс. Не потому что верит в него, а потому что не нашла в себе сил отказать матери. Это была не уступка, а капитуляция. И соль, просыпавшаяся на нанесенную рану, была в том, что где-то в глубине души Мария всё ещё надеялась — а вдруг? Вдруг он и правда изменится? Хотя разум уже знал ответ. И от этого было ещё горше.

* * *

Пот стекал по спине ледяными ручейками, но в груди приятно горело — отличная получилась тренировка. Вася только что еле устоял на ногах после моей последней комбинации, и на его лице читалось смесь восхищения и лёгкой обиды.

Я хлопнул его по плечу, мы обменялись парой шуток и направились к шкафчикам.

— Завтра повторим, — бросил я через плечо, доставая ключ. — Ты почти поймал ритм.

— «Почти» — ключевое слово, — проворчал Вася, вытирая лицо полотенцем. — У тебя, кажется, лишняя пара рук.

Я усмехнулся.

— Ничего, скоро догонишь, — похлопал его по плечу одной рукой, второй открывая свой шкафчик. — А сейчас я в маготренировочную. Гарев подкинул мне много хороших идей для занятий. Ты со мной?

— А что ещё делать, — устало вздохнул он, понимая, что это тоже нужно.

Хотя, он искренне не понимал, зачем я провожу по несколько часов в том помещении, когда сам он заканчивает куда быстрее.

Бутылка воды лежала с краю, я тут же открыл её с характерным хлопком и отпил. Вздохнув, взял телефон и проверил новые сообщения. Одно из них было от частного детектива, того самого, что отслеживал для меня перемещения Елизаветы.

Коротко, сухо, не по делу: «Алексей Платонович. Не по заданию, но видел вашу сестру, баронессу Марию Стужеву. Через час она будет в ресторане „Изумруд“ на Пречистенской. Встреча с Виктором Хомутовым. Посчитал нужным сообщить. Игнат».

Написано полчаса назад.

Внутри всё сжалось в ледяной тяжёлый ком. Не удивление и даже не разочарование. Чистая, раскалённая ярость, знакомая и почти уютная в своей простоте. Она хлынула в грудь, затопила сознание, но не вышла наружу. Костёр будто встрепенулся до небес и опять вернулся к изначальному состоянию. Лишь по телу разлились лёгкость и энергия, больше ни тени от усталости.

— Алексей? — позвал Вася, насторожившись. — Что-то не так?

Похоже, или лицо меня выдало, или часть маны просочилась вовне.

Я медленно выдохнул, отправил сообщение с благодарностью и повернулся. Теперь на моём лице была лишь лёгкая улыбка.

— Ничего серьёзного, — сказал я, голос ровный, будто из чугуна отлитый. — Срочное дело по роду. Придётся пропустить тренировку по магии.

Он хотел что-то спросить, но увидел что-то в моих глазах и лишь кивнул.

— Удачи.

Я не побежал, а пошёл быстрым, чётким шагом, ощущая, как гнев переплавляется в холодную, режущую целеустремлённость.

Общежитие, душ, смена одежды на дорогой костюм для выхода в свет — глубокий синий, который так хорошо сочетался с моими глазами. Ещё десять минут на дорогу на такси.

Сообщение пришло за полчаса до того, как я его увидел. Сборы и путь заняли ещё сорок минут. И вот я у ресторана «Изумруд», который сиял в осенних сумерках хрусталём и позолотой даже с улицы. Место для тех, кто любит показывать статус и платить за воздух. Хостес, юноша в идеально сидящем фраке, блокировал мне путь с вежливой, непроницаемой улыбкой.

— Извините, господин, у вас забронировано? У нас без брони нельзя!

Я не стал спорить. Просто достал пачку купюр, не глядя вытащил несколько крупных, сунул ему в руку.

— Меня ждут, — сказал я, и в моём тоне не было места для возражений.

Его глаза округлились, пальцы рефлекторно сжали деньги. Он заколебался на долю секунды, чем я и воспользовался, пройдя мимо. Что-то говорить или догонять он не стал. Значит, взятку принял.

Здесь было три зала, в двух я не увидел нужных мне людей, а вот третий перекрыл ленточкой — никчемное препятствие для кого угодно.

— Стойте! Там частное