Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

точно. Я ведь… Я тоже не из их круга, Аня. Дворянин — не аристократ. Для них я почти что свой, пока удобен. Но если я начну бросаться на защиту… Станет только хуже. Ты ведь знаешь отношение остальных к Алексею. Я просто хочу тебе помочь. Тихо. Как могу…

— Помочь? Ты же сам говорил — лучше не афишировать, что мы вместе тренируемся. Скажи, я ведь для тебя обуза? Так, может, обузой и останусь? Может, мне и правда уйти? Зачем мне это? Первый год был адом… Этот — ещё хуже. А что будет потом? На третьем курсе, когда начнётся магия стихий? Ты думаешь, мой талант догонит чей-то родовой дар? — её голос был наполнен болью и отчаянием. Она видела тупик, в котором находилась, и не знала, сколько ещё сможет терпеть. — Я всегда буду на ступень ниже. Всегда. Даже ниже тебя… Как ни тренируйся, это бесполезно…

Они говорили так, будто просто тренировались, но интонации ясно намекали о том, что они куда ближе друг другу. Да и с чего вдруг Васе помогать какой-то студентке?

Во мне закипела странная смесь: резкое раздражение на Василия и какая-то тяжёлая, неприятная догадка. Они скрывались, и в скрывались в первую очередь от меня. Почему он ничего не сказал? Неужели… Неужели это и есть отношение вассала к сюзерену? Не беспокоить сверх меры, всё решать самому. Будто мы и не друзья, как я наивно полагал.

Я решительно шагнул из-за угла беседки. Они сидели на сырой каменной скамье: Аня, съёжившись, с красными, опухшими глазами, и Вася, склонившийся над ней, с лицом, искажённым мукой и заботой.

— А я-то думал, куда это мой верный вассал смылся, — сказал я, и мой голос прозвучал холоднее, чем планировалось.

Оба вздрогнули, будто пойманные на месте преступления. Василий вскочил, заслонив собой Анну инстинктивным движением.

— Алексей? Что ты тут делаешь?

— Почему, — перебил я его, медленно приближаясь, — мой друг и, якобы, самый близкий человек, счёл нужным скрывать от меня… это? — я кивнул в сторону Ани. — Неужели Мельникова тебе настолько не важна, что о ней даже упомянуть не стоило? Или я последний человек, с кем ты захочешь обсуждать подобные отношения?

— Нет! — выпалил Вася, его лицо побледнело. — Это не про тебя! Это про них! Про всех! Если узнают, что она мне… что мы… — он споткнулся о слова, — … что она мне небезразлична, на неё начнут давить вдесятеро сильнее! Через неё будут бить по мне! А через меня — по тебе! Ты же сам магнит для неприятностей! Я хотел её… защитить. Хоть как-то. Давал материалы, тренировал…

«Защитить, скрывая», — подумал я с горькой усмешкой. И в его глазах я увидел не ложь, а настоящий, животный страх. Он разрывался между девушкой и другом. Да вот только в такой ситуации на двух стульях не усядешься, как ни старайся.

Он ведь влюблён, вон как прикрывает её грудью. Рыцарь доморощенный. Вот только с защитой катастрофически не справляется, судя по всему. Боится, что наша дружба, моё положение только сделают её более привлекательной мишенью. И ведь он прав, по сути. Ирбис отпор даст, а вот Мельникова… Где ей взять столько боевого опыта и поскорее?

Но меня всё равно посетило очень нехорошее чувство потери чего-то важного. Пропасть между нами, казалось, уже начала расширяться. Он — дворянин сейчас, на деле — барон, проживший большую часть жизни простолюдином. Вася застрял между миров и явно сам не знал, кем же является на самом деле. Ещё и этот вассальный договор. Я — барон, пусть и необычный, но часть системы, в которую он пытался вписаться. И стал. Уже не другом, а вассалом. Тем, кто служит, а не дружит, как раньше. Став моим вассалом, начал видеть в меня прежде всего господина, от которого нужно что-то скрывать? Неужели это начало конца?

Я тяжело вздохнул, сгоняя накатившуюся обиду. Сейчас было не время.

— Ладно. Разбор полётов — потом. Сейчас вы оба идёте в общежитие, переодеваетесь и приходите на следующую пару. Опаздывать из-за этого цирка с конями — верх глупости.

Я перевёл взгляд на Аню. Она смотрела на меня испуганно и настороженно, словно ждала очередной уничижительной тирады. Маленькая, жалкая. Но да, симпатичная, есть в ней что-то. Значит, такой типаж Васе нравится?

— А что делать дальше, — продолжил я, — будем решать вместе. Но не здесь и не сейчас. Вообще вы, конечно, молодцы, дотянули. Решили, что проблема сама рассосется? Не ожидал от тебя, Василий.

Льдистый хотел что-то сказать, протестовать, но встретил мой взгляд и замолчал. Он кивнул коротко и помог Ане подняться.

Она не смотрела ни на кого, уткнувшись взглядом в землю, будто испытывая стыд. Оба пошли в сторону корпусов в обнимку, а потом разделились. Он — чуть впереди, она — следом, будто его тень.

Я смотрел им в спины, сам медленно шагая следом. Раздражение копилось внутри тяжёлым, неприятным комом.

Вася все скрывал, боялся. Думал, что я — часть проблемы. И самое гадкое — он, возможно, был по-своему прав. Но от этого не становилось легче. Дружба, которая казалась выкованной из стали в Тамбове, здесь, в Туле, дала первую зловещую трещину. И я пока не понимал, можно ли её залатать.

Да и что делать с Аней? Я мог нанять её, взяв под своё крыло. Вот только лишь лично, как Игната детектива. А чтобы она стала частью рода, нужно разрешение отца. И что-то мне подсказывало, что он не согласится. Хотя, за спрос не бьют.

Как произошло с Василием в Тамбове — уже не прокатит. Там я был членом основной семьи, наследником, потому имел полное право действовать от имени своего рода. А здесь именно отец имел первостепенную легитимность. Так что просто не будет.

Да и если задуматься — а зачем мне эта Мельникова? Она откровенно слабый маг. Конечно, дело может быть банально в низком уровне образования, но что более вероятно — в таланте. Как она сама и сказала уже — талант никогда не сравняется с даром. А у Васи — дар. Интересно, она в курсе?

В общем, мне было о чём подумать помимо учёбы, на парах. И решаться проблема не хотела ни в какую.

Словно вишенка на торте, от Игната пришло очередное сообщение-отчёт. Он якобы нашёл любовника моей мачехи, фото прилагалось. Вот только… Лицо было подозрительно знакомое. Память прежнего Алексея