Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт

Мария резко повернулась ко мне. В её глазах буквально стояли слёзы, потому что замерзали от дара. Она сняла льдинки, бездумно растирая их между пальцами.

— Они оба меня использовали. Всё это время. Мать — как ступеньку. Чтобы говорить всем, что её дочь графиня, и неважно, какая по счёту жена. А Пётр… Он ведь должен стать главой дома — по её мнению, разумеется. А совсем не я, хоть она часто восторгалась силой моего дара. Виктор… Для него я всегда была одной из многих. Лишь случайное совпадение, что он так и не смог… — она отвела взгляд. — Ты понимаешь. А потом он привык ко мне, да и взъелся на тебя. Я для него лишь способ самоутвердиться и досадить тебе. Так ведь?

Я смотрел на неё, на это болезненное, запоздалое прозрение. И слегка кивнул. Что-то очень крупное в лесу сдохло, раз до неё дошло. Последний мамонт.

— Да, — тихо сказал я, кивнув, и её пальцы сильнее сжали моё запястье.

— ТЫ ВСЕГДА ЭТО ЗНАЛ! — вырвалось у неё, голос сорвался на крик, полный боли и обвинения. Слёзы, наконец, хлынули, но падали льдинками. — Почему? Почему ты не сказал мне? Почему не остановил⁈

Я лишь смотрел на неё с усмешкой.

— А ты бы мне поверила на слово, Маша? — спросил тихо. — Или бросила бы те же слова, что и всегда: «Ты просто завидуешь! Ты не понимаешь нашей любви!»?

Она замерла, её губы дрогнули. Гнев испарился, оставив лишь пустоту и стыд. Сестра отвела взгляд, снова уткнувшись в окно. И отпустила мою руку. Я молча достал из кармана чистый платок, протянул ей. Она взяла его, сжала в кулаке, потом прижала к глазам.

Интересно, почему девушки не носят свои платки? Обычно им это нужно больше, чем парням.

Мы не говорили до самых ворот академии. Такси остановилось. Она вышла, я — за ней, расплатившись с водителем. Ночь была тихой, холодной и пустой. Середина недели, все студенты усердно готовятся к парам. Мы шли медленно по пустынным и чистым аллеям академического парка. Деревья уже давно стояли голыми.

Почти у самого общежития её голос прозвучал так тихо, что его почти заглушил ветер:

— Валентин Рожинов. Он… Он что-то даст Виктору. Какой-то артефакт. Виктор хвастался, что на этот раз у него будет «сюрприз», который не оставит тебе шансов. Я не знаю наверняка, что это, но он уверен в победе. Будь осторожен.

Я остановился. Маша прошла ещё пару шагов и обернулась. В свете одинокого фонаря её лицо казалось очень детским и потерянным.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Не за предупреждение, а за то, что вообще сказала. Для неё это нечто невообразимое. Или для меня с её стороны?

Она кивнула, сжала платок в руке, потом резко развернулась и почти побежала по дорожке, ведущей к освещённому крыльцу общежития. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Я остался стоять один среди осенней пустоты. Усмешка, холодная и беззвучная, тронула уголки губ.

Значит, Рожинов? Пф. Какой бы они артефакт не готовили, сами по себе эти вещи значат не так много, как профессионализм тех, кто их использует. А это явно не про Хомутова.

Гордыня Виктора поистине не знала границ. Она ослепляла его, не позволяя видеть очевидного: что любая игрушка, любая внешняя сила — лишь костыль. А настоящая сила, та, что ломает кости и низвергает с небес, рождается внутри. Из жгучего желания, холодного расчёта и стальной воли.

Он так и не научился оценивать свои силы. И не ведал последствий своих поступков. Потому что обычно он их избегал из-за своего высокого социального статуса.

«Пусть попробует, — подумал я, глядя на тёмные окна академии, которые были видны через парк. — И на этот раз, когда он упадёт, то уже не встанет».

Глава 16

Утром я пришёл в дуэльный комитет первым. Мою заявку приняли без проблем, буднично. Из трёх столов был занят только один — за ним сидел старшекурсник-магистрат, уткнувшись в экран терминала.

Он поднял на меня равнодушный взгляд. Я сообщил, что пришёл зарегистрировать вызов на дуэль с Виктором Хомутовым. Магистрат лишь безразлично кивнул и принялся вбивать данные, изредка переспрашивая детали: причина, условия, ставка, если таковая имеется. Всё как обычно.

К концу дня, как только Хомутов подтвердит вызов, будет назначена дата. Очередной пункт в моём расписании, не более.

Вообще, дуэльный комитет здесь работал не так, как в Тамбове. Там человек постоянно находился на месте, обычный рабочий день. А вот магистрат, взявший эту подработку здесь, обязан был отсиживать минимум пять часов в сутки. Но расписание он составлял так, как ему удобно. Два часа утром и ещё три после обеда, не более. С четвёртого курса расписание у студентов во многом становится индивидуальным. Я, естественно, подобные варианты рассматривать не собирался, это больше на простолюдинов рассчитано.

* * *

Лязг учебных клинков вместе с болезненными вскриками наполняли тренировочный зал. Шло общее для потока занятие по фехтованию. Ряды студентов, расставленных по парам внутри очерченных квадратов. А между ними ходил преподаватель — барон Утёсов. Как всегда, хмурый и вечно всем недовольный. Я давно заметил, что он излишне придирчив к простолюдинам, будто срывался на них из-за какой-то личной неудовлетворённости.

Конечно, разница в отношении к представителям разных классов ощущалась всегда и везде, в том же Тамбове прослеживалось подобное. Но здесь всё же происходило больше перегибов, причём системных. Простолюдинов или игнорировали, или намеренно унижали, причем как студенты, так и учителя. Буквально по грани ходили. После спортивных занятий многие шли прямиком в лазарет. Благо, им по квоте полагалось немного зелья, и травмы быстро заживали. А вот мне, аристократу, нужно было или своим пользоваться, или платить огромные деньги.

Я отрабатывал с Васей комбинацию из трёх ударов с переходом, но что-то было не так. Его ответы стали запаздывать, движения потеряли живость, казались механическими. Взгляд, обычно сосредоточенный, беспокойно метнулся куда-то за моё плечо, в сторону соседнего квадрата.

Я прервал атаку, опустил меч, после чего обернулся.

На соседнем квадрате шла своя «тренировка». Баронесса Стефания Темниева, высокая, с красивым, но чрезмерно высокомерным лицом и идеальной стойкой, методично теснила свою соперницу.

В паре с ней оказалась миниатюрная брюнетка Аня Мельникова. И это выглядело