Кто вы, профессор Верещагин 1 - Татьяна Матуш

— Закончили, любезный? Передайте мешок. Дамы и господа, через мгновение мы исчезнем в ночи и ваше счастье будет полным. Благодарю от имени обездоленных, которым вы помогли, Господь воздаст вам за доброе сердце — еще раз предупреждаю, не делайте глупостей. Считайте до ста. Один… Два…

И свет снова погас. А потом за окнами послышалось ржание и конский топот, треск револьверных выстрелов, чей-то сдавленный крик. Кого-то все же задели? Электрические светильники опять вспыхнули, явив миру с полсотни разгневанных лиц и столько же испуганных и растерянных.

Разбойники исчезли, прихватив в собой наличность и кое-какие побрякушки собравшихся господ, но не тронули дам.

— Ах, — шепнула Олечка Давыдова, от волнения позабыв, что она не разговаривает с невестой «фараона», — Ксаночка, как это было невероятно! Но почему же этот человек прячет свое лицо? Неужели у него шрам?..

— Может быть, этот человек просто не ищет популярности в некоторых кругах? — хмыкнула Ксения и отодвинулась.

Записка, спрятанная за манжетом, жгла ей руку. Прочесть хотелось почти нестерпимо. Но она сумела совладать с собой.

* * *

Тут нужно пояснить, вопреки расхожему мнению, служба в полиции, как таковой, постыдным делом не считалась среди аристократов. Скорее, к полиции относились снисходительно, из-за невысокого происхождения большинства служащих… примерно так же как к любым другим служащим в сословном обществе.

Особняком стояла служба в политической полиции, Третьем Отделении, «охранке». Удивительный факт, но синемундирников презирали… хотя именно они охраняли покой и достоинство этого самого сословного общества. Я, узнав об этом, не поверила. Коллективная тупость или что? Полезла в первоисточники. К мемуарам жандармского генерала А. И. Спиридовича. А вот сейчас я цитирую эти мемуары: «поступать на службу в жандармское отделение образованные представители дворянства не спешили, считая доносительство и слежку делом постыдным».

При этом высшие посты в полиции (как общей, так и политической) были престижны. Например, отец княгини И. Д. Голицыной, граф Д. Н. Татищев, происходивший из древнего рода, был ярославским губернатором, а затем командующим Отдельным корпусом жандармов. Аристократия вовсе не гнушалась руководством этими структурами, делегируя «грязную» работу рядовым исполнителям.

Так что карьерные амбиции Михаила вполне себе оправданы.

Глава 17

С божией помощью

…Из планов: сначала не сдохнуть. План надежный, как швейцарские часы, фиг ли.

Я сидел над обрывом, прямо на траве, свесив вниз ноги в «толстоподошвенных башмаках с штиблетами»,* — всё не по-русски. Если проще, кожаных туфлях, похожих на женские и суконных гетрах с пуговками поверх, эти гетры убирались под брюки.

На кой, спрашивается, черт, если туфли обувались на носки? Ан — нет, ничего мы в простоте не сделаем! Оказывается, носки — это настолько интимная часть одежды, что выставить ее напоказ все равно, что выйти с голой жопой… Ну, как вариант, в трусах в цветочек.

Брюки в мелкую клеточку серого цвета, белоснежный атласный жилет, а под ним не привычная рубашка с пуговицами спереди, а штука, которую надевать следует через голову**. Галстук… о нем помолчим, чтобы не материться при дамах (робко надеюсь, что дама все же придет). Черный длинный пиджак с воротником, весьма похожим на лошадиный хомут, но с пуговицами, выточенными из натуральной кости крупного рогатого скота. Как тут не вспомнить Остапа Бендера с его «Рогами и Копытами».

Сверху — голова… И этот пункт удручал меня безмерно. Нет, голова сама по себе вещь нужная во все времена, особенно если в этой голове годное содержимое. Да и шляпа, обычный черный котелок, даже где-то щегольский, отторжения не вызывал — но при встрече с дамой шляпу следовало приподнять… И вот то, что под шляпой, вгоняло в тоску: волосы мне пришлось подстричь и причесать на самый модный манер: спереди длинно, сзади коротко, а чтобы держалось — применялась особая пахучая «помада», и я оббегал все цирюльни этого богоспасаемого города, чтобы найти помаду почти без запаха.* Смотрелся я зажигательно! Когда видел себя в зеркале, хотелось закрыть вторую комнату на ключ и попрятать подальше из общего коридора зонты и калоши, уж больно вид был подозрительный.

И сейчас меня, вот такого красивого, увидит она. Если, конечно, решится прийти — от ситуации с запиской за три версты несло дешевым бульварным романов в духе похождений лорда Ника Картера*. Барышне, увлеченной физикой следовало пожать своим точеным плечиком и сжечь компромат над свечкой.

Я бы на ее месте так и поступил.

Буду надеяться, что Ксения умнее.

* * *

Что сказать? По итогам авантюры — тот неведомый благодетель, который советовал в озере не купаться, не умываться и штаны не стирать, был прав как партия власти. По всем пунктам, включая не озвученные.

Встреченные мной Никита с Вандой оказались никакими не ролевиками, и даже не реконструкторами. Степаныч был приказчиком в лавке купца второй гильдии Афанасьева, чем гордился неимоверно. Тихая и безответная Ванда вела дом, смотрела за целым выводком детей и внуков и слова мужу поперек не говорила: стряпать так стряпать, на богомолье — так на богомолье. Рыть подкоп — так где тут лопата по руке? О том, какие черти резвились в этом омуте, я узнал сильно позже.

Что должен чувствовать человек, которого неведомым потоком забросило в прошлое поболее, чем на сто лет… сильно поболее? Вариантов-то только два: пойти назад к озеру, нырнуть туда с головой и на этот раз не валять ваньку, а добросовестно утопиться. Или идти сдаваться в местную дурку.

Дивья книжным попаданцам: шел, упал, очнулся — а ты царь. Или князь. На худой конец — раб на галерах. В любом случае, ты кто-то. Тебе не нужно объяснять, откуда взялся и почему так одет. У тебя крыша над головой, пайка и какие-никакие социальные связи. Хотя бы товарищ по веслу, да тот же надсмотрщик в лицо знают.

У меня не было ничего.

Никита с Вандой поделились сухими штанами (звучит-то как иронично), готовы были подкормить и может, даже, пустить переночевать где-нибудь на печке с детишками… но брать меня на полное довольствие не собирались, даже как работника.

Работник им был без надобности, своих хватало.

— А что вы тут делаете? Под землей? — догадался спросить я.

— Так это, мил человек… спасаемся.

— От кого?

— Грядет! — Степаныч состроил многозначительное лицо и поднял вверх палец, — Анчихист грядет. Зверь рогатый о шести головах, а на ём блудница вавилонская. Вместо волос — змеи ядовитые,