Кто вы, профессор Верещагин 1 - Татьяна Матуш

«Да уж, — про себя фыркнул я, — без сосцов точно никак не обойтись. Сексуализированный образ зла».

А вслух сказал:

— И вы всерьез собираетесь пересидеть тут Конец Света?

— С Божьей помощью.

Это был логический тупик. Если в ход пошел бог, то остальные аргументы не спляшут.

— Ты, мил человек, совершенно зря смотришь на меня, как на блаженного. Тут и поумнее меня люди хоронятся. Ванда тут, намедни, следы от офицерских сапог видала, так то! А господа офицеры это тебе не Васька-извозчик, это образованные люди. Ежели они роют, то и мы будем!

Бородка Степаныча воинственно встопорщилась.

— А куда вели те следы? Не припомните, уважаемая? — я повернулся к Ванде.

Той, кажется, непривычно было, что в присутствии хозяина и главы семьи обращаются к ней, она покосилась на мужа, получила кивок и коротко махнула рукой вдоль коридора.

— От сель вот до тудова…

— Там же тупик, — удивился я.

— Кому тупик, а кому, видать, вполне себе дверь, — пожал плечами Степаныч, — открывается по хитрому.

— И ты знаешь — как?

Приказчик прищурился, от глаз к вискам побежали лучики-морщинки. Помолчал.

— Знать не знаю, да и не мое это дело… — недоговоренная фраза повисла в воздухе. Ванда молчала и смотрела в пол, но заинтересованностью от нее тянуло, как теплом от печки. Вот уж точно: муж да жена, воля одна.

— Покажешь место? В долгу не останусь, — удовлетворенный блеск глаз из под длинных, густых ресниц Ванды, без слов сказал мне, что догадка попала в цель, — вы меня в беде не оставили, одежей поделились… Смотрю, куртка моя Ванду Михайловну заинтересовала…

— Дорогой, поди, матерьял-то?

— Да не очень, — я рассмеялся, — там, откуда я родом, господа офицеры в таком не ходят.

Микрофибра заворожила женщину настолько, что она с трудом оторвалась от моей куртки, как я и сказал, совершенно сухой везде, кроме воротника и плотных манжет. Ванда никак не могла поверить в такое чудо, и украдкой щупала пальцами сверток все время, пока Никита Степанович, кряхтя, отодвигал в небольшом тупичке доски и нащупывал рычаг.

Повернулся он без скрипа и без усилий. Ход, а, точнее, лаз был высоким и узким. Внутри — плотная, слежавшаяся темнота.

— Я с тобой не пойду, уж не серчай. Нечего простому человеку в дела благородных лезть, как не сторожись, а выйдешь виноватым…

— Свечку дашь, — перебил я.

— Дам, что с тобой делать, — вздохнул Степаныч, — и, если что услышу, свистну тихонько. Вот так, — приказчик сложил губы трубочкой и тоненько, почти на грани слышимости просвистел коротко, три раза.

— Понял, — кивнул я, — постараюсь недолго.

* * *

Гул на низкой, тревожной частоте и сухой механический стук я услышал почти сразу — словно где-то там, в глубине пещеры кто-то щелкал костяшками старинных счет и чем дальше я шел, тем он становился отчетливее.

Холодный воздух, пахнущий сыростью и металлом, ударил в лицо. Я оказался в огромном, пыльном подземелье. Для освещения тут использовались старые газовые лампы, но сейчас они, конечно, не горели, а при свете единственной свечи разглядеть я смог немногое: сеть переплетения труб над головой, кажется, они грозились обрушиться в любую минуту. Стены обшитые деревянными досками и покрытые трещинами, словно лицо старика — морщинами.

На крепко, но неряшливо сколоченном постаменте возвышалось… нечто. Громадная, нелепая, но по-своему даже красивая… точнее, атмосферная конструкция, напоминающая гигантские часы с бесчисленным множеством шестерен, маятников и прочих механизмов. На обложке романа в стиле стим-панк она бы смотрелась как родная.

Я поднес свечу поближе, надеясь, что ничего не рванет — кто знает, что тут накрутили местные изобретатели-затейники, но ведра с керосином в открытом доступе как будто не было.

Конструкция состояла из сотен деталей, изготовленных из металла, дерева и даже стекла. Сверху, над главной шестерней, красовалась латунная табличка с двузначными числами и черточкой, обозначающей градусы.

Маятники, словно гигантские сердца, качались в такт невидимому ритму, создавая глухой гул, проникающий в кости. Шестерни вращались с разной скоростью, переплетаясь в сложный узор, от которого закружилась голова. От всей этой мощи и движения веяло не столько наукой, но и каким-то жутким, пещерным мракобесием… Неужели ЭТО работает и поворачивает время?

Я не Станиславский, но, черт, не верю! В дневнике у Ксении «Механический дзен» выглядел солиднее.

Или я придираюсь?

Но нет, я был даже слишком лоялен. Присмотревшись пристальнее я увидел в сплетении механики, в самой глубине четыре… как назвать-то это? Ну, наверное, здоровенные лейденские банки* с тихонько, но довольно опасно искрящими электрическими дугами… они что, на здешней подземной реке умудрились турбину воткнуть? А иначе откуда такой запас в накопителях, потирая друг об друга эбонитовые палочки его не соберешь, даже если весь город тереть усадишь.

Инстинктивно я отступил на шаг — прямой контакт с этим устройством был смертельно опасен… тем более, ничего даже отдаленно похожего на изоляцию я не увидел. Может, она и была, много ли разглядишь с такого расстояния, да с одной свечей. Но — на фиг. Вкус у меня, конечно, не идеальный, но вот кажется, что обгорелый труп только испортит своеобразную эстетику этого места.

Заметил я и пару манометров, но после банок подходить ближе и разглядывать показатели не было никакого желания… а вот убраться отсюда, желательно, наверх и на другой конец города — было.

Что там такое потрескивало? Не клапаны ли под нагрузкой? Или это мне слышны низкие частоты, которые вызывают дискомфорт и могут повредить не только барабанные перепонки.

Холод забравшийся под одежду, пробрал меня до костей. Ксения писала об этом «чуде современной мысли» так, что я почти грыз локти от невозможности увидеть в работе… Почему всегда сбываются именно те мечты, которым бы лучше оставаться мечтами, а?

Интересно, а сами-то создатели понимают, что каждый запуск этой штуки может стать для них последним? Уж не знаю, как на счет возврата времени, но бомбу они соорудили прямо отличную, мое почтение! Тут не только русло реки разрушится и озеро уйдет, тут половина монастыря просядет.

Желание поговорить с Ксенией, показать, объяснить, предупредить — стало почти нестерпимым. Это же можно сделать? Как-то.

Понимаю, что она — княжна, а я — бродяга без роду, племени и нормального костюма, но должен же существовать способ! У нас люди как-то до президента добираются, хотя его круглые сутки охраняют. В окно залезть