Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

– Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Я все сделаю как надо. Прямо сейчас и начнем.

Пока они поднимались на крыльцо, Зозуля бормотал: – Пойдемте в офис, подождите несколько минуточек, я должен рассказать группе о правилах безопасности, но вы ведь знаете, все знаете…

– Шумно тут у вас, – заметил Костров. Грохот стройки проникал и в помещение.

– И не говорите! Но это необходимость. Строится парк развлечений. Понимаете, иначе нельзя. По инструкции, дети до четырнадцати лет не допускаются в шахту. А туристы не читают инструкции. Приезжают с детьми, потом возмущаются, пишут жалобы, в сети ругаются… музей несет убытки. Вот господин Варанов и задумал этот «парк Итильского периода». Как бы Еланский ящер принимает гостей, да…

– Варанов? Это владелец шахты?

– Ну да, и музей же частный, ему принадлежит. Мы многим, очень многим ему обязаны, и господину Сидоренкову тоже.

Варанов, значит. Что-то слишком часто стала всплывать эта фамилия. Он еще и покровитель заповедника… При этом в Итиль-городе не светится.

Топоча, ввалилась группа: супружеская пара с чадом, едва достигшим допустимого инструкцией возраста, бодрая старушка, которой пенсия не позволяла выезжать за пределы области, и дядька средних лет, которого жена, похоже, выпихнула из дома на время генеральной уборки, а пить с приятелями ему печень мешает. Все они смотрели на Кострова как на врага народа, хотя, не будь его, экскурсия вряд ли бы состоялась – та же инструкция требовала, чтоб в группе было не меньше двенадцати человек. Однако слово Золтана перевешивало силу инструкции.

Начиналась экскурсия с экспозиции, расположенной непосредственно в здании конторы. В основном здесь были представлены изделия из местного поделочного камня, производимые Еланской камнерезной фабрикой. По мнению Кострова, сугубый кич и торжество новодела. А как иначе – фабрика была открыта сравнительно недавно, после того, как шахта возобновила работу. Кроме этих кошмарных ваз, шкатулок и статуэток, можно было узреть орудия труда, которыми здесь пользовались в прежние века: ломы, кайла, шахтерские тачки. Зозуля немного покуковал о том, как тяжек был труд тогдашних шахтеров, но не стал распространяться об ужасах капитализма – сейчас это было не принято. Он сразу перешел на то, что механизировали труд рабочих только в середине прошлого века. Тогда же была прорыта новая шахта. Та самая, которая работает теперь. Прежняя же, вкупе с прилегающими к ней подземельями, используется исключительно как музей. Закончив вводную часть, Зозуля предложил посетителям пройти в так называемую «экипировочную», там, согласно все той же инструкции, посетителям должны были выдать спецодежду, каски, а тем, кто легкомысленно заявился в сандалиях – бахилы, и не нынешние, пластиковые, а как одежда, брезентовые.

Старушка и выгнанный супруг беспрекословно облачились в теплые куртки и штаны, а вот в семействе случился казус. Пацан заявил, что эти вонючие тряпки на себя не наденет, и вообще, жарко в них! Никакие убеждения Зозули, что внизу очень, очень холодно, на недоросля не действовали, он корчил брезгливые рожи и фыркал. Дело решилось просто – папаша заявил, что они по требованию недоросля, который непременно хотел посмотреть на ящера, потратили деньги на автобус и билеты в музей. И если они сейчас вернутся не солоно хлебавши, то все затраты будут вычтены из недорослевых карманных средств. Угроза возымела действие, юнец с невыразимой тоской в очах натянул поверх майки и шортов брезентовые куртку и штаны. Судя по крою, они сохранились на складе еще с дореформенных времен. Костров опасался, что и подъемник с тех же времен стоит, но его, к счастью, заменили. Ну и дежурный был наверху, следил за работой подъемника.

– А сейчас мы начинаем самую значительную и впечатляющую часть нашего путешествия, – провозгласил Зозуля. – Нам предстоит спуск в таинственное подземное царство, где вы встретитесь с порождением первозданного мрака!

Добро пожаловать в край тысячи пещер, вспомнил Костров. По крайней мере, шахта выгодно отличалась от пещеры тем, что спуск здесь налажен.

Спускались медленно, гораздо медленнее, чем в обычном грузовом лифте. Правила безопасности, так? Слышно было, как поскрипывают стропы. Когда автоматические двери открылись, Костров был приятно удивлен тем, что внизу горел свет. Действительно, раз подъемник работает, значит, с электричеством все в порядке. Зато холод и впрямь был собачий, без спецодежды можно было дать дуба.

– Поначалу мы проследуем по коридору, по которому вагонетки с добычей везли к подъемнику. Не к этому, разумеется. А затем мы пройдем в подземные залы, где нас ждут встречи с тайнами и загадками подземелий.

Очевидно, для большей загадочности в коридоре лампы не горели. Но в полной тьме экскурсанты не оказались. Зозуля извлек из своей куртки достаточно мощный фонарь и эффектно поиграл лучом по стенам.

– Следуем за мной, не отстаем!

Экскурсанты последовали – и недоросль тут же зашипел, споткнувшись о ржавые рельсы.

– Это еще что? – спросил недовольный папаша.

– Я же вам сказал – здесь был путь для вагонеток. Для удобства продвижения для них продолжены рельсы.

– А в новой шахте как дело обстоит? – поинтересовался Костров.

– Там, разумеется, все механизировано. Для перевозки камня используется электровоз.

– Как в метро? – спросила мать семейства.

– Да, примерно. А здесь применялся ручной труд…

– Надо же, все как в мое время осталось, – умиленно подала голос бабулька.

– В смысле? – уточнил Костров.

– Так я ж, милок, здесь работала, камушки ломала, аккурат до тех времен, пока шахту не закрыли.

– Что ж вы сразу не сказали?

– Так ведь не было тогда никаких музеев, любопытно же, что ученые люди говорят.

– А я читал, что женщинам в шахтах запрещено работать, – веско сказал изгнанный супруг. – Закон такой. И вообще, примета плохая.

– Это там, где уголек рубают, запрещено, и по закону, и по приметам. А у нас никто на такие вещи не смотрел. Ну, тогда. Сейчас не знаю.

– Сейчас запрещено в соответствии с трудовым законодательством, – вмешался Зозуля. Он был явно недоволен тем, что разговор отклонился от непосредственной темы экскурсии. Хотя Костров старушку бы еще порасспрашивал.

Зозуля погнал свою паству вперед, посвечивая фонарем. Тени метались по стенам, иногда среди теней мерещились провалы, а может, они и в самом деле там были. Удостоверившись, что экскурсанты получили должное впечатление, Зозуля продолжил:

– Вы уже ознакомились с историей нашей шахты. Теперь пришла пора рассказать, какие породы здесь разрабатывались. По богатству залежей наш край сильно уступает Уралу и Сибири, это естественно, здесь равнина, а не горы. В первую очередь здесь добывался гипс. Его название происходит от греческого «гипсос», что означает «мел» или «известь».

– Гипс? – удивился отец семейства. – Он разве не на заводах производится?

– И жидкий он! – поддержал папу сын. Очевидно, он уже имел понятие, что такое перелом.

– Разумеется, тот гипс, что сейчас применяется в медицине, строительстве, а также используется скульпторами, обработан, точнее, размолот в порошок. Но