Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

— Привет вам, соседи! Принес я, Марк, твою штуковину. Умаялся, пока вылил. Мальчишка мой неделю форму из воска лепил. Не расплатишься теперь. Работа дорогая.

— Это чего такое?

Тит с ошалелым видом крутил в руках бронзовый круг, украшенный множеством одинаковых шестиугольных отверстий. Марк молча взял три хлеба и сунул их в руки меднику.

— Завтра еще приходи, почтенный. Только после полудня, когда на продажу печем.

— Да что это такое? — не выдержал Тит.

— Это чистые деньги, отец, — Марк любовно погладил бронзовый круг. — А называется эта штуковина пельменница.

— Как⁈ — выпучил глаза Тит. — Я такое даже повторить не могу!

Да, действительно, задумался Марк. В латыни нет звука ц. Как же ее назвать?

— Это форма для маленьких гуннских пирожков, — пояснил он. — Завтра покажу.

— Чистая бронза! — простонал Тит. — Неделя работы! Может, и впрямь, сын, фурии обуяли тебя?

— Чебуреки уже повторили, отец, — жестко сказал Марк. — На Большом рынке их продают. Подозреваю, что это лавка Либерия. Скоро их будут продавать везде. Клиента нужно удивлять, отец.

— Да я согласен, — покорно кивнул Тит. — Жаль только, что ты решил с меня начать. Вот я удивлюсь, когда ты мне цену назовешь…

— Вечером пробовать будем, отец, — подмигнул ему Марк. — Жди гостей.

Презентация пельменей прошла в узком составе. Семья Тита, семья Зои, Север с Децимой, пресвитер Филипп и дьякон Евгений. Святых отцов позвали, дабы благословили начинание, и они ломаться не стали. Тут они вообще очень часто ходили по домам, беседовали с людьми и наставляли паству на путь истинный. Не зажрались еще. Да и когда бы им зажраться? Даже Рим языческий наполовину, а итальянская деревня — почти сплошь. В провинциях и того хуже. Галльская Массилия и Лугдунум скорее иудейские города, чем христианские (1). Потому-то доступны в общении пресвитеры и епископы. Не все они живут подобно богатым сенаторам. Хватает и тех, кто возложил на себя аскезу, питается хлебом и бобами.

Марк лихо раскатал тонкий блин пресного теста, бросил его на пельменницу, а потом щипками наложил фарш. Следующим блином он укрыл мясо и раскатал скалкой. Поднял форму и выдавил пальцем одинаковые, как ячменные зернышки, пельмени. Народ безмолвствовал, поедая невиданное зрелище расширенными глазами. Дьякон даже перекрестился от чувств.

— Ма, вода закипела? — спросил Марк, раскатывая следующий блин. Народу много. В один заход всех не накормить.

— Ой! Да! Нет! Посмотрю сейчас! — очнулась Марцелла и засуетилась у очага, сложенного в пекарне.

— Чудеса, — крякнул отец Филипп. — Не устаю удивляться тебе, Марк. И вроде просто все, играючи… А одну такую форму сделать — большая работа мастера нужна.

— А можно мне пальчиком потыкать? — на Марка уставились умоляющие глазенки Франка.

— Эй! — возмутились братья. — Мы тоже хотели!

— Тогда сами делайте, — милостиво согласился Марк. — Вам же их готовить потом.

В начавшейся драке победил Прим, который позволил всем выдавить пельмени на стол. Даже Фауста это сделала и захлопала в ладоши от восторга. А Марк в это время набросал в воду кореньев и прокипятил немного, проклиная дороговизну перца. Вот бы горошка сюда!

— Готово! — заявил он через десять минут.

Разлил по глубоким плошкам бульон, в котором плавало по пять пельменей, и щедро бросил туда нарезанной зелени.

— Угощайтесь, гости дорогие. Макайте в уксус или в гарум.

— Это необычно, — сказал через минуту пресвитер Филипп, положив ложку, — но весьма вкусно. Господь благословил тебя острым умом, Марк.

— Не таким острым, как я сам о нем думаю, святой отец, — хмыкнул Марк.

— Это всё юношеская гордыня, — понимающе кивнул отец Филипп и снова отдал должного пельменям. — Первые успехи вскружили тебе голову. Ты начинаешь думать, что жизнь будет такой, как ты того возжелаешь. Но жизнь не такова. Она каждого поставит на то место, которого он заслуживает. Те, кто сильно спешит, часто попадают…

— Под плеть? — подсказал Марк.

— Иногда и под меч, — нахмурился отец Филипп, наливая себе вина. — Сколько удачливых полководцев провозгласили императорами? Да человек пять только за последние десять лет. И где они сейчас? Но мы не будем сегодня думать о плохом. Мы поднимем первую чашу за Тита, Марцеллу и их детей. Достойнейшая римская семья, из старых. Таких немного осталось.

— Масло поставили? — встрепенулся Марк, когда ложки заскрежетали по дну плошек.

— Масло? — удивились все. — А зачем?

— Так это еще не все, — улыбнулся Марк. — Сейчас будем жареные пирожки есть.

— Это у него денег много, — буркнула Зоя. — Мы уже давно на топленом жире печем. Масло прогорает сразу. Не чебуреки выходят, а гадость. Такое никто брать не будет.

* * *

Карьера нищего у Прима закончилась довольно скоро. Он примелькался, эффект новизны ушел, и подавать ему почти перестали. Он и так совершил эпический подвиг, набрав без малого пять солидов. Шлюхи много дали, разбойники сбросились, да и по Субуре собрали солида полтора. Просили всего нуммий, ничтожный медяк, и это все решило. Людям было не жалко. Но вот теперь всё. Поток нуммиев иссяк.

— Пять солидов осталось скопить, — заявил Марк, собрав в пекарне Зоино семейство. — Их придется заработать. Я на остаток поручительство дам, но вам придется напрячься.

— Да мы и так… — Зоя не могла подобрать слов. — Я уж думала, на виноградник идти придется и сдохнуть в поле. Бога за тебя молить буду, Марк.

— Это не помешает, — кивнул пекарь. — Но теперь ты, Прим, снова идешь на форум Нервы.

— Зачем? — громко удивился тот.

— Затем, что дурак! — хором сказали ему. — Иди и делай, что старший велел.

Следующим утром римляне увидели на возвышении давешнего мальчишку, только теперь прилично одетого и аккуратно причесанного. Он кричал в толпу.

— Квириты! Благодаря вашей щедрости я и братья мои избавлены от тяжкого рабства. Век буду бога молить за вашу доброту! Позвольте мне вдвое вернуть вам то, что вы дали мне!

— Это чего такое? — заинтересовались прохожие. — Ты деньги раздавать будешь?

— По два нуммия? Давай!

— Идите на форум Веспасиана! — кричал Прим. — Там лавка моей матери. Она гуннскими пирожками торгует. Новые пирожки, вкусные! Десяток двадцать нуммиев. Если скажете, что помогли ее сыну из рабства выкупиться, матушка один пирожок бесплатно даст. Он как раз два нуммия и стоит!

— О-о-о-о! — открыли рот прохожие.

Многие побежали к лавке, где уже толпился народ. Самые умные заподозрили тут какой-то подвох, но таких оказалось немного. Пирожок-то и впрямь дают, если заветные слова сказать. Без обмана все. Марк стоял неподалеку, слушая гомон в очереди.

— А я этому мальцу бросил медяк!

— И я тоже.

— Ты смотри! Выкупился на