Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Думаешь тебя и этого мертвого болванчика хватит, чтобы совладать со мной? – А-Нань с холодной усмешкой взглянула на павлина в воздухе. – Бред сумасшедшего!

– Мертвый болванчик? Погоди немного, и он тебя к праотцам отправит! – злорадно усмехнулся Би Янхуэй. – Наш главный мастер специально подготовил для тебя большой подарок, а ты все еще не сдаешься и не благодаришь его за милость?

А-Нань презрительно фыркнула и поправила развевающиеся на ветру алые полы юбки.

– Еще неизвестно, кто умрет сегодня.

– Сегодня на Сиху я отомщу за брата! – скрипнув зубами, Би Янхуэй снял с плеча длинный лук.

После его слов все солдаты на окружающих лодках словно по команде натянули луки, вместе нацелившись на нее. Наконечники стрел источали холодный блеск, эти сверкающие точки окружали девушку, подобно глазам голодных волков, готовых наброситься. Казалось, жажда убийства стала осязаемой, сгустилась в воздухе, давя на озерную гладь, воцарилась мертвая тишина.

А-Нань в гордом одиночестве стояла на ветру, алые полы юбки развевались, напоминая ослепительную искру, которую вот-вот потушит буря. Би Янхуэй медленно поднял длинный лук, наложил железную стрелу толщиной в два пальца и нацелился на девушку.

Окружающие лучники покорно ждали его, готовые выпустить тысячи стрел, как только он выстрелит. Однако Би Янхуэй вдруг заколебался, стрела так и не вылетела из его лука. Глядя на улыбку на лице А-Нань, ничуть не похожую на беспочвенную браваду, он в душе понимал, что, раз она ведет себя так самоуверенно, значит, у нее в рукаве есть козырь.

Вот только… что же позволяет ей быть такой бесстрашной?

– Что, никак не решишься? – уголки губ А-Нань приподнялись, она медленно подняла обе руки, готовая хлопнуть в ладоши. – Уже поздно, я спешу встретиться с моим Господином, нет времени ждать тебя…

Хотя ветер дул сильно, но над озером стояла полнейшая тишина, и все слышали ее обратный отсчет.

– Три!

Вокруг было жутко тихо, слышался только шум ударов воды о берег и корпуса лодок да легкое щелканье крыльев павлина в воздухе. В этом безмолвии солдаты отчетливо слышали быстрое биение сердец друг друга.

– Два! – над озером снова пронесся ее голос.

Ветер гнал переливы волн, воду покрывала белизна барашков, пейзаж Сиху искажался, окружающую обстановку невозможно было рассмотреть. Край горючего пятна наконец распространился по воде под самые дальние лодки.

– Один!

С этим словом она резко хлопнула в ладоши, и одновременно с этим из лука Би Янхуэя вылетела железная стрела. Но А-Нань была уже готова, как только его тетива дрогнула, она еще до хлопка упала на дно лодки, быстро выбросив огниво. Тысячи стрел вылетели в один момент, накрыв лодку А-Нань то ли роем саранчи, то ли частым ливнем, судно резко закачалось.

На озере слышался только стук стрел, впивающихся в корпус лодки, как рой насекомых и звон стрел, отскакивающих от железных плит трюма. Однако сразу же раздался еще более громкий звук.

На поверхности озера внезапно вспыхнуло горючее масло, смешанное с фосфорным порошком и серой, вокруг быстро всколыхнулось море огня. Невооруженным глазом невозможно было разглядеть, где находится точка возгорания, все на озере лишь почувствовали, как внезапно сверкнул ослепительный свет, вокруг стало жарко, и люди поняли, что попали в центр пожара.

Все судна на озере, большие и маленькие, мгновенно оказались поглощены поднявшимся пламенем. Быстрее всего вспыхивал лак и паруса патрульных лодок. Всюду, куда добиралось пламя, оно разрушало и пожирало все, словно свирепый зверь, все вокруг было окутано густым дымом и яростным огнем. Круживший в воздухе павлин «Небесная благодать» сразу же накренился и исчез, унесенный ветром.

Солдаты, мгновение назад натягивавшие луки, теперь кричали и метались на горевших лодках, спрыгивали в воду. Но на поверхности озера тоже полыхал слой горючего масла, а под водой было невозможно дышать – нырнувшие вынуждены были всплыть на поверхность, где их кожу и волосы вновь обжигало пламя, вызывая отчаянные стоны.

Пожар охватило все озеро, словно адское пламя вырвалось из-под земли.

Именно эту жуткую картину увидел прибывший Чжу Юйхэн. Он смотрел на огненное сияние водной поверхности, испытывая и потрясение, и гнев, и искал следы А-Нань. Стоявший позади него Чжо Янь побледнел от страха. Он беспокойно переводил взгляд с маленькой лодки А-Нань на Чжу Юйхэна и обратно, не зная, что делать.

В его голове внезапно мелькнула мысль – возможно, ему не стоило следовать за внуком императора в Интяньфу, лучше бы он остался здесь, чтобы встретить главу мастерской Чжоцяо. Однако юноша беспокоился о Ци Ся и чувствовал, что если поедет с наследным внуком императора, то обязательно сможет чем-то помочь девушке, а потому ухватился за выдавшуюся возможность.

В ревущем сильном ветре глубокой ночью они пробирались вперед по грязной горной дороге, на небе не было ни звезд, ни луны. Чжо Янь, утирая пот с лица, смотрел на спину внука императора – тот ровно и напряженно сидел на лошади, казалось, чувствовал приближающуюся огромную опасность и потому не мог медлить ни мгновения, не мог позволить себе проявить даже каплю слабости.

Ближе к полуночи они приехали на постоялый двор, чтобы сменить лошадей и отдохнуть. Чжо Янь от усталости ощущал себя наполовину мертвецом, но все же собрался с силами, заказал у лавочника местную закуску из печени и предложил внуку императора попробовать. Тот отказался, и юноша попытался уговорить его.

– Действительно жирновато, но А-Нань мне вчера говорила, что, чтобы при погружении в воду были силы, нужно есть побольше мяса.

– Разве я не велел ей пока не спускаться в воду? – сказал Чжу Юйхэн, и его рука, державшая чайную чашку, вдруг замерла.

Чжо Янь увидел, как взгляд внука императора внезапно стал леденящим, хоть и был освещен колышущимся светом теплой свечи. Он словно что-то вспомнил, сжал губы и поднял руку, дав Чжо Яню знак замолчать. Окружающие тоже притихли, не смея говорить.

После мгновения молчания Чжу Юйхэн внезапно схватил лежащую на столе плеть и широкими шагами пошел на улицу. Чжо Янь, дрожа от страха, последовал за ним. Он семенил сбоку и на пару шагов позади от Чжу Юйхэна и мог видеть только его напряженный подбородок и сжатые уголки губ.

У ворот стоял станционный смотритель с лошадью. Чжу Юйхэн перехватил поводья из его рук, вскочил в седло, но внезапно развернулся и помчался обратно в Ханчжоу.

Все остолбенели. Вэй Ханчжи отреагировал быстрее всех, сразу вскочил на коня и поскакал вдогонку. Остальные, словно очнувшись от сна, тоже погнали лошадей,