Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

– Нууу… Это одна из причин, – невинно пожав плечами, призналась она. – Понимаешь, Марк очень много сделал для меня, когда я нуждалась в его помощи, но сейчас… Сейчас ему пора отпустить меня и подумать о себе.

Спустя несколько часов Саша вышла из мастерской. На её лице играла полуулыбка. Она несла в руках пакет с нарисованной картиной и сотню противоречивых мыслей в голове.

Сегодня Мире предстояло провести первый урок с Сёмой. На самом деле эта идея уже не казалась столь удачной. Если в собственных знаниях она была уверена, то вот с умением объяснять могли возникнуть трудности. К тому же Сёма вёл себя с ней немного странно. Он почти не разговаривал с ней. Отвечал односложно или вовсе делал вид, что не слышит. В то же время с Никой они часами сидели в лаборатории, пересматривая отснятый ею материал или весело болтая обо всём на свете. Мира попробовала подсесть к ним, но каждый раз с её появлением разговор словно затухал.

С Вероникой, кстати, общение строилось немного лучше. Нельзя сказать, чтобы они прям сдружились, но у них было довольно много общих тем для разговоров. Как минимум их объединял интерес к искусству. И хотя некоторые взгляды у них расходились, им было интересно общаться друг с другом. Несколько раз Ника даже заглядывала в магазин к Мире, и они вместе проводили время.

– О чём задумалась?

Никита, всю дорогу наблюдавший за Мирой, решил прервать молчание.

– Мне кажется, твой брат не рад нашей идее с занятиями. Я ему не нравлюсь.

Сёмка действительно выглядел не слишком довольным, когда Никита сказал, что к ним придёт Мира. За последнее время он сильно изменился. Теперь всё чаще без причины злился и, казалось, делал всё, чтобы вывести брата из себя. Даже обычно безукоризненно выполняемые им домашние обязанности он делал спустя рукава. Никита пытался с ним поговорить, но всё сводилось к раздражению и крику.

– Не переживай. Он в последнее время сам не свой. Может, просто устал. За каникулы как раз отдохнёт, – попытался он успокоить Миру, но ответ прозвучал так, что он и сам в него не особо верил.

Войдя в квартиру, они обнаружили, что Сёмы дома не было. Не самое хорошее начало.

– Сейчас ему позвоню. Ты пока проходи, – сказал Никита, доставая из кармана телефон.

Пока он говорил, Мира сняла пальто и обувь. От сапог перед дверью остались мокрые следы.

«Ну вот! Только пришла, а уже начались неприятности. Как бы это убрать?»

Оглядевшись, она увидела лежавшую недалеко тряпку, которую, по-видимому, использовали именно в этих целях, и, присев, стала вытирать пол.

– Я дозвонился. Сейчас он должен… – выходя из комнаты, начал было Никита, но, увидев сидящую перед дверью спиной к нему Миру, остановился на полуслове и удивлённо спросил: – Ты чего?

Она, повернувшись, встала, держа в опущенной руке сырую тряпку, и, снова краснея, попыталась объяснить:

– Тут вода просто натекла… Я хотела убрать… Нашла тряпку…

Он улыбнулся и шагнул к ней. Мира немного отступила, растерянно глядя на него, и, уронив тряпку, смешно зажмурилась от брызнувших на неё капель. Не обращая внимания на её смущение, Никита подошёл и, наклонившись, собрал оставшуюся грязь.

– Прости, постоянно забываю купить коврик, – усмехнувшись, сказал он. – Сёмка скоро будет, не переживай. Он просто на улице с ребятами загулялся.

Сёма действительно через десять минут появился на пороге, благополучно принеся с собой новую порцию слякоти с улицы. Пробурчав невнятно приветствие, он медленно прошёл к себе в комнату. И Мире ничего не оставалось, как с беззвучным вздохом последовать за ним.

Глава 11. Время признаний

Август 2018 года

Марк устало смотрел на дорогу, вглядываясь покрасневшими глазами в мелькающее под колёсами полотно трассы. На соседнем сиденье спала Аня. Она заснула почти сразу, как только они тронулись в путь, и сейчас лишь её спокойное дыхание наполняло тишину, царившую в салоне автомобиля.

Реабилитация пошла ей на пользу. Теперь она даже могла немного приподнять кисть с бессильно свисающими пальцами и поздороваться с ним за руку при встрече, что он каждый раз заставлял её проделывать. Врачи тоже давали хорошие прогнозы. Только вот Аня этого словно не замечала. В её глазах с некоторых пор поселилось мрачное безразличие. Казалось, из неё ушла вся жизнь. Осталась только бледная полупрозрачная тень, лежащая на белом больничном белье с пустыми глазами, становившимися с каждым днём всё темнее. Она беспрекословно выполняла все требования врачей, позволяя проводить процедуры, и делала упражнения, но действовала машинально.

Наблюдая за тем, как бесследно тает Аня, которую он давно знал и любил, Марк не находил себе места. Ведь в этом была и его вина…

Он старался проводить с ней как можно больше времени, надеясь пробудить к жизни ту, что постоянно смешила его и уговаривала бегать вместе за мороженым между парами. Ту, которая постоянно передразнивала его и рассказывала самые жуткие страшилки, сидя около костра во время их археологичеких поездок. Он надеялся, что её врождённая жизнерадостность пересилит даже эту страшную ситуацию.

Аня тихо вскрикнула.

Марк, повернувшись, увидел, как на её лице появилось знакомое выражение. Он уже знал, что произойдёт через несколько секунд.

Девушка резко дёрнулась и открыла глаза. Тяжело дыша, она провела ладонью по влажному лбу и сонно огляделась вокруг.

Марк съехал с дороги и остановился на обочине.

– За что?

Из её глаз одна за другой катились слёзы. Ужас, который она испытывала, снова и снова возвращаясь во сне в те несколько секунд, что она запомнила, заставлял её дрожать всем телом.

– Я не хочу больше это видеть! Мне страшно!

Аня билась в истерике и, сотрясаясь от рыданий, пыталась вырваться из обхвативших её рук Марка. Он молчал и лишь сильнее прижимал девушку к груди, не давая возможности навредить себе, пока внутри у него всё переворачивалось от жалости…

– Я ненавижу себя! – прошептала Аня, когда они остановились около её дома. – Из-за меня ты бросил учёбу, переехал в другой город, поругался с мамой, а теперь ещё и возишься со мной, как с ребёнком.

Она повернула к нему бледное заплаканное лицо, и Марк прочёл в её глазах мысль, которую больше всего боялся в них обнаружить. По коже поползли мурашки.

– Что за глупости? – насколько возможно спокойнее произнёс он. – Я всего лишь взял