Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

– Я не хочу жить прошлым. И не хочу, чтобы ты так жил! Ты должен строить свою жизнь, а не думать о том, что произошло пять лет назад! Со мной всё в порядке! Разве не это главное?

Аня посмотрела в его лицо, не в силах больше ничего сказать. Она не понимала, почему в какой-то момент в нём исчез тот огонь, что так притягивал всех вокруг. Неужели её судьба, так крепко вплетённая в его, словно сорняк, обвившийся вокруг стебля цветка, выпила все жизненные силы, хранившиеся в нём?..

– Не ты стояла около операционной в тот день, а я, – после воцарившегося молчания хрипло произнёс Марк. – Ты не знаешь, что в тот момент со мной происходило. Зная, ты бы не согласилась отпустить…

– Но я знаю, что происходит с теми, кто сейчас находится рядом с тобой, но не может подойти ближе из-за твоей холодности и безразличия, – ответила Аня, отодвинувшись от стола, и развернула коляску, намереваясь покинуть зал.

– О чём ты?

Она остановилась, чувствуя на спине выжидающий взгляд Марка.

– Ты и сам прекрасно знаешь. Твоя мама уже несколько лет тщетно пытается помириться с тобой. – Аня не обернулась, а затем, немного подумав, добавила: – И я виделась с Сашей.

Ноябрь 2018 года

– Билетов не осталось, так что приеду на следующем автобусе. Хорошо?

В ответ послышался отстранённый звук, означающий согласие.

– У тебя всё хорошо? Ирина Владимировна дома? – озабоченно спросил Марк.

– Да, мама дома.

Голос в телефоне звучал устало. Казалось, каждое слово давалось Ане с большим усилием.

– Ты себя плохо чувствуешь?

Марк поспешно отошёл от кассы, сжимая в руках билет.

– Нет, всё в порядке, не переживай. Занимайся своими делами.

Он знал, что в последнее время у Ани всё сильнее проявлялись признаки депрессии. Врачи говорили, что это нормально и все пациенты через подобное проходят, но беспомощно наблюдать за этим было невероятно больно. К счастью, за те три недели, что они уже были в другом городе на очередной реабилитации, состояние Ани стало намного лучше. По крайней мере, так по телефону рассказывала Ирина Владимировна, её мама.

Хотя голос Ани показался Марку немного странным, он не чувствовал волнения, зная, что в квартире, где они остановились, она находится не одна. Через три часа, уже сидя в такси, он снова позвонил. Сначала трубку долго не брали.

– Аня, привет, я уже подъезжаю.

– Здравствуйте! Это больница. Вы родственник? – ответил чужой женский голос.

Марк почувствовал, как по спине пробежал холод и внутри что-то сжалось.

Казалось, всё вокруг замедлилось: машины, люди на улице, голуби возле лужи. Мир продолжал вести своё размеренное существование, в то время как сердце Марка бешено колотилось от бега, но пропускало удар каждый раз, как он вспоминал об Ане.

Она ведь была с родителями. Что могло произойти?

– Резкое повышение давления и отёк лёгких. Такое может случаться при её типе травмы, –  спокойно объясняла вышедшая из кабинета женщина-врач. – Хорошо, что ей удалось самостоятельно позвонить в скорую. В такой ситуации ухудшение наступает резко, поэтому важно, чтобы кто-то находился рядом. – Она бросила взгляд в сторону, где сидела мама Ани, которую тщетно пытался успокоить муж.

Марк молча кивнул. Последние слова доктора заставили его содрогнуться, потому что этим «кто-то» должен был быть он…

– Сейчас с ней всё в порядке?

Слова тяжело продирались сквозь пересохшее горло, отчего голос получился неровным и хриплым.

– Состояние тяжёлое, но её жизни уже ничто не угрожает. Пока трудно сказать, какое влияние это окажет на восстановление. После травмы прошло не так много времени, организм всё ещё ослаблен.

Женщина была готова уйти, но, посмотрев на стоявшего перед ней парня, поняла вопрос, который в любую секунду был готов сорваться с его губ:

– Она пока останется под наблюдением врачей. Позже, если всё будет хорошо, мы переведём её в палату, и вы сможете её навестить.

– Спасибо.

– Постарайтесь не оставлять её одну, – предупредительно сказала женщина на прощание.

Марк медленно подошёл к родителям Ани.

– Я ушла буквально на полчаса. Ты ведь помнишь, у меня сегодня встреча назначена была по работе, – плача, объясняла мужу женщина дрожащим голосом. – Я думала, что Марк уже к этому времени будет дома, поэтому рассчитывала, что Аня не останется одна, – подняв взгляд и заметив рядом бледное лицо Марка, она осеклась.

– Мне жаль, что я задержался…

– В этом нет твоей вины. Это могло случиться в любой момент, – спокойно сказал отец Ани, но Марк его практически не слышал.

Он думал о том, что всего этого можно было бы избежать, не пойди он на поводу у своих чувств. Если бы он сел на тот автобус, как и планировалось, ничего этого могло бы не случиться. Марк знал, увидь он кого угодно другого, кроме Саши, ему бы ни за что не пришла мысль отдать свой билет. Он решил помочь нравившейся ему девушке, отодвинув на второй план ту, что нуждалась в нём намного больше. Ведь Марк обещал ей помочь справиться со всем, что произошло, обещал быть рядом.

Эти мысли мучили его все дни, что Аня пробыла в отделении интенсивной терапии. К тому же за это время открылось ещё несколько неприятных фактов. Оказалось, после его отъезда обыкновенные капризы и истерики значительно усилились. В отсутсвие Марка, чьи уговоры имели на неё хоть какое-то влияние, Аня перестала пить лекарства и просто прятала таблетки в ящик стола, где их спустя время обнаружила её мама. Конечно, нельзя было с точностью сказать, стал ли причиной приступа двухнедельный отказ от лекарств или это было просто совпадение, но Марка это не успокаивало. Гнетущее чувство вины захватывало всё больше, не давая нормально спать.

В день, когда Аню наконец перевели и разрешили посещения, Марк, кажется, выглядел ненамного лучше неё. Войдя в палату, он почувствовал волнение, потому что тканевые жалюзи полностью закрывали окно, свет был выключен, и только небольшой светильник рядом с кроватью бросал на всё свой бледный голубоватый свет. В воздухе витал запах лекарств и уже знакомое ощущение давящей пустоты.

Аня лежала с закрытыми глазами и никак не отреагировала на его появление. Лицо девушки выглядело бледнее обычного, хотя за последнее время оно сделалось практически белым. Тёмные волосы ещё больше подчёркивали её неестественную худобу и болезненность. Этот образ Марк невольно сравнивал сейчас с другим.