Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

– Мира, подожди! Объясни, что случилось?

Его голос звучал мягко, а в глазах читалась искренняя забота, отчего становилось лишь хуже. Он попытался взять её за руку, но Мира его остановила.

– Пожалуйста… дай мне минуту, – прошептала она.

Спустя время Мира снова сидела в кресле напротив. Перед ней стоял новый стакан с горячим шоколадом, который она обхватила руками, собираясь с мыслями.

Объяснения… Мира боялась их больше всего и при этом понимала, что не сможет скрываться вечно. Только не от него. Ей придётся всё рассказать, а дальше… Она ведь не могла обещать ничего, да и не знала, какой будет реакция. Возможно, стоит сразу оставить любые попытки.

– Пожалуйста, прости меня, – начала Мира и, не давая ему возразить, торопливо заговорила: – Прошу, выслушай! Я хочу поблагодарить тебя за сегодняшний день. Не думай, что что-то было не так. Это всё моя вина.

Мира вздохнула, набираясь храбрости.

– У меня гаптофобия… боязнь прикосновений. Каждый раз, когда ты… Мне сложно даже взять что-то из чужих рук, не говоря уже о том, чтобы держаться за руки или…

– Почему ты не сказала?

Никита смотрел на неё, и в его лице не читалось ни злости, ни обиды. Он словно бы даже и не удивился. Просто пытался узнать причину её недоверия.

Мира молчала. То, что ей предстояло рассказать, было затянутой раной, которую сейчас приходилось вновь вскрывать.

– Знаешь, говоря, что у меня никого нет, я не совсем честна. В моей жизни было много людей, с которыми меня что-то связывало. Они даже на какое-то время становились вообще центром моего существования. Я тоже входила в их жизнь и, может, оставила после себя какие-то воспоминания.

Мира снова остановилась, потому что ком в горле не давал свободно говорить.

– Для каждого ребёнка в стенах детского дома самым главным желанием является возможность обрести семью. Чьё-то желание исполняется, а кому-то не дают и шанса. Мне очень повезло. У меня было три попытки. Трижды меня брали за руку и вели в комнату для знакомства.

Мира грустно улыбнулась. Никита не перебивал её. Лишь на его лбу между бровей появилась тонкая морщинка.

– Но каждое прикосновение, любое проявление ласки, тёплое отношение в конечном счёте заканчивались неудачей… У меня было три пары родителей, и всякий раз, когда появлялись новые, я называла их «мама» и «папа» и очень надеялась, что они станут мне семьёй… Они не были виноваты в том, что произошло. Первые могли воспитать только одного ребёнка. Кто знал, что бесплодная женщина вдруг забеременеет? Другие просто обманулись в своих возможностях. Не смогли меня принять, полюбить. А последние… К ним я привязалась больше всего. У них уже был свой ребёнок. Представляешь, у меня мог бы быть старший брат… Но они не смогли выстроить отношения между нами. Слишком сильно окружили меня заботой, забыв о нём, а он всю свою обиду и боль вымещал на мне. Поэтому они подумали, что мне будет лучше без них. Глупо ведь, согласись? Да, он был жесток со мной. Но я не хотела быть одной. А сейчас… – Мира на секунду задумалась, – мне кажется, это было верным решением. Они не меня «спасли», а его и самих себя. Если бы я осталась – разрушила бы их семью.

Никита сидел, крепко сжав руки, и терпеливо ждал. Мира признательно кивнула.

– Больше я не соглашалась. Шарахалась от всех посетителей, забивалась в угол или, наоборот, грубила, ссорилась с другими детьми на глазах у взрослых, чтобы у них даже мысли не закралось о том, чтобы меня взять, иначе я сдалась бы… Я отказывалась снова и снова, не желая слушать бесчисленные уговоры и беседы о моём будущем, а ночью ревела в подушку, стараясь скрыть от других внутреннюю боль.

Я никогда не отличалась общительностью, но после этого перестала подпускать к себе людей. Дети называли меня «порченой» и предпочитали не замечать. А единственная подруга, что была со мной близка, брос… оставила меня.

Знаешь, я ведь не затаила обиду на весь мир, не разочаровалась в людях. Просто решила, что не хочу больше рисковать. Не хочу ждать, когда на моём пути попадётся «хороший человек». Это как в автомате с игрушками: кто-то один раз играет и попадает на выигрыш, а следующий за ним должен сделать пятьдесят попыток, чтобы снова дождаться победы. Я не хотела пытаться.

Мира облегчённо вздохнула. Она почувствовала себя спокойнее, когда выговорилась, и теперь подняла глаза, с внутренним трепетом ожидая реакции Никиты.

– Прости. Я не хотел делать тебе больно, – посмотрев прямо на Миру, тихо проговорил он. – Мне казалось, ты не была против.

Никита замолчал, ожидая её ответа. Она знала, что он хотел услышать.

– Ты, пожалуй, первый человек, которого я подпустила к себе настолько близко… Ты мне нравишься, правда, – Мира почувствовала, как на её губах появилась улыбка, но тут же исчезла, – но я ничего не могу с собой поделать…

– Не нужно. Ты мне нравишься такой, какая ты есть. И я буду всеми силами стараться заслужить твоё доверие.

– Ты с ума сошла? Неблагодарная!

Рука тёти грохнулась на стол, так что стоявшая рядом хрустальная сахарница жалобно звякнула крышкой. Ника вздрогнула. Она не могла поднять взгляда, но отчётливо представляла себе лицо женщины, нависшей над ней. Ощущала на себе пронзающий взгляд, заставлявший её внутреннее «я» сворачиваться в комочек и прятаться в самом затаённом уголке тела.

«Наверно, поэтому душа уходит именно в пятки. Там-то наверняка практически не слышно той баталии, что разыгрывается на уровне головы», – пронеслась бредовая мысль.

Пока тётя в очередной раз в красках перечисляла все добродетели, которые они с дядей проявили, взяв к себе приёмыша, у Ники было достаточно времени, чтобы во всех подробностях рассмотреть руку, лежавшую перед самым её носом.

На ногтях полуоблезший противный синевато-розовый лак с блёстками. Сколько Ника себя помнила, тётя всегда носила этот цвет. Казалось, она его вообще не смывала, просто наносила очередной слой сверху. Чуть выше в согнутую кисть впивался металлический браслет с грубыми вставками. В детстве она часто выпрашивала его у тёти и пролезала тонкой ручкой в круглое кольцо, с удовольствием наблюдая, как он переливается под светом лампы. Странно, но в эти моменты она чувствовала себя самой счастливой в мире, не замечая тяжёлые вздохи недовольства, раздававшиеся над ухом. Так же, как и не замечала постоянных окриков, упрёков и разговоров на кухне с соседками, в которых Ника всегда выступала главной виновницей всех проблем. Хотя эти