Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

– Не важно, – наконец бросила она, освобождая путь.

Пока Марк снимал куртку, отдавал набитые продуктами сумки и выслушивал благодарности, Аня молча наблюдала за ним со стороны. Лишь когда мама наконец скрылась в дверях кухни и они остались одни, Марк первым решил заговорить:

– Ты не знала?

– Как видишь! – огрызнулась Аня и развернулась, намереваясь уйти.

– Постой! – Он опустил руку ей на плечо. – Я правда не знал. Если хочешь, я могу уйти. Я подумал, что ты…

– Что я тебя уже простила? Думаешь, я смогу так легко забыть твои слова? Не нужно оправдываться. – Она гневно посмотрела на его пальцы, всё ещё лежавшие на её плече.

Перехватив взгляд, Марк поспешил убрать руку.

– Постарайся не трогать меня сегодня, ладно? – чуть спокойнее проговорила Аня, явно давая понять, что её слова стоит воспринимать двусмысленно.

Весь вечер они пытались делать вид, будто ничего не произошло, но их актёрская игра была далека от идеала. Родители Ани быстро заподозрили неладное и всеми силами старались разрядить обстановку, но из-за этого всё становилось только хуже.

– Этот год подарил нам много хороших событий, – отец, держа в руке бокал шампанского, поднялся, чтобы произнести тост, и с улыбкой взглянул на дочь. – Особенно, Анют, у тебя большие достижения. Первая крупная выставка, в мастерской дела идут в гору. Ваше с Марком общее дело развивается и уже приносит свои плоды.

Марк опасливо посмотрела на Аню. Она сидела, словно бледная тень, и не сводила задумчивого взгляда с бокала, зажатого в тонких пальцах. Хотя внешне казалось, что всё в порядке, он видел то, чего не видели остальные. Еле заметные движения, дыхание и взгляд – её можно было читать как книгу.

Подобные слова звучали часто. Их, словно близнецов, всегда воспринимали как единое целое. Ко всему, что касалось Ани, обязательно приписывали и Марка. Но если раньше такое внимание к его персоне воспринималось не больше, чем простая симпатия к другу со стороны родителей, то теперь эти слова приобрели для неё совершенно иную окраску. Они лишь ещё раз подтверждали, что, как бы она ни старалась доказать им, каких бы высоких результатов ни достигала, её вклад в это всегда оставался незамеченным. Ведь теперь все были уверены в её беспомощности.

– Да, пап, если бы мой хороший друг, – сделав акцент на последних словах, она многозначительно посмотрела на Марка, – не сидел со мной целыми днями в мастерской, старательно следя, чтобы на меня не свалился мольберт или я не поранилась о кисть, я бы ничего не смогла достичь.

Аня знала, какую реакцию её слова вызовут у родителей: растерянный взгляд отца и удивлённый матери, который быстро перерос в неодобрительный, но ей надоело молчать. Соответствующие замечания не заставили себя долго ждать:

– Тебе не кажется, что это неблагодарно с твоей стороны? Разве его вклад не заслуживает признательности?

Мама гневно смотрела на неё, не стесняясь присутствия Марка. А хотя, постойте! Они же его уже считали частью семьи, практически сыном.

– Анют, я ведь не об этом говорил… – попытался спокойно заговорить папа, но его тут же перебили:

– Ты всё правильно сказал. Сядь! – дёрнула его за рукав жена, снова обращаясь к дочери: – Ну что, разве я не права?

– Права, – обречённо согласилась Аня. – Ты всегда мне говорила, как я должна быть благодарна. Постоянно твердила, как много Марк для меня сделал и продолжает делать до сих пор. Я и сама это знаю. Только вот все забывают о том, сколько сделала я!

Нависла гнетущая тишина, готовясь взорваться разноголосой какофонией, дожидаться которой Аня вовсе не собиралась. Пересев в коляску, она покинула комнату. Где-то в коридоре, громко хлопнув, закрылась дверь комнаты и щёлкнул замок.

– Кошмар какой! И что это на неё нашло сегодня?! – возмутилась Ирина Владимировна и, явно нервничая, словно стараясь поскорее забыть о случившемся, принялась подкладывать всем в тарелки новую порцию салата.

– Вы поссорились? – тихо спросил отец Ани, пользуясь временным замешательством жены.

Марк кивнул:

– Боюсь, что так.

– Ах, хватит шептаться. Что у вас такое стряслось?

Марк едва подавил в себе желание издать тяжелый вздох. Действительно, что же случилось? Он всего лишь показал Ане, что за неё уже давно всё решили, распланировали её жизнь, не спросив, и он в этом принимал непосредственное участие. Ни разу даже не намекнул, не сказал о тех мыслях, что как сорное зерно уже глубоко укоренились в их головах. Неужели его действительно не волновали её чувства? Совсем нет. Просто ему было удобно думать так, ведь тогда… у него были все основания избегать Сашу.

Хлопнула входная дверь. Нащупав в темноте выключатель, Марк быстро скинул с себя куртку и прошёл в комнату. За окном то и дело раздавались грохочущие звуки салюта, которые разрывались разноцветными искрами, окрашивая небо яркими всполохами. Им вторил попеременный вой сигнализации стоявших по дворе автомобилей. Кто-то выкрикивал поздравления, пытаясь заглушить музыку и всеобщий смех.

Несколько минут назад ему пришлось силой пробираться сквозь толпы празднующих. Вокруг него мелькали улыбающиеся лица, и несколько прохожих пожелали ему «счастливого года», а кучка молодых парней настойчиво зазывала вместе выпить. Над головой глухо ухнула хлопушка, и блестящие кусочки бумаги, медленно порхая, оседали на слегка припорошенный снегом тротуар. Некоторые из них запутались в волосах и прилипли к куртке. Быстрым движением стряхнув их, Марк лишь позже заметил, что всё же один розовый квадратик увязался вместе с ним до дома. Зажав его между пальцами, он задумчиво разглядывал блестящую поверхность, в глубине которой виднелось его отражение, размытое и искривлённое.

Марк не стал дожидаться боя курантов у Ани. Да и, собственно, ждать было нечего. Для него наступление полуночи и нового года не несло в себе никаких надежд и новых свершений. У него была лишь цель, о которой он ни на секунду не мог забыть, и праздничные дни не становились исключением, скорее напротив, располагали к более усердной работе.

Вытащив из ящика несколько папок и аккуратно разложив их на столе, Марк начал перебирать документы, делая карандашные пометки и периодически сверяясь с раскрытыми рядом книгами. Около двух часов потребовалось, чтобы разобраться в материалах Краева и распланировать следующие перемещения. На этот раз профессор не стал церемониться и безжалостно завалил его работой, игнорируя любые возражения.

Устало зевнув и отметив, что нужно сварить новую порцию кофе, Марк быстро расправился с ним, заменил книги и вытащил с полки футляр с кулоном. Неизменный тёмно-синий блеск камня вызывал у него тошноту и, будь у