Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

вы тоже это знаете, если смотрели предыдущий выпуск моего шоу. – На телесуфлере вспыхнула отметка «90 секунд». «Не оставляйте меня сейчас в беде, миссис Пуласки, – взмолился Джек. – Вам нужно лишь ответить мне правильной хохмочкой – и я сделаю из вас диву».

– Я знаю, мистер Баррон. Бенедикт Говардс, единственный человек в мире, способный спасти моего папу, торгует вечностью… как дьявол, покупающий души. Господи, прости меня за эти слова, но я говорю предельно серьезно… как дьявол! Кто, кроме рогатого беса и Бенедикта Говардса настолько грешен, чтобы назначить за людскую жизнь цену? Просто поговорите с ним, мистер Баррон… покажите миру, что он за человек. Пускай он объяснит беднякам, умирающим каждую секунду, без надежды когда-либо снова жить, что ценник на таинстве жизни – это удачное бизнес-решение. И если он не сможет это объяснить перед миллионами людей, тогда ему придется что-то сделать с моим отцом, верно? Он не может позволить себе показаться публике монстром. Такой важный человек, как он…

«60 секунд», моргнула, меняясь, надпись.

– Тут вы правы, миссис Пуласки, – сказал Джек, поспешно прервав ее, прежде чем она выплеснула еще больше своего крестьянского негодования в эфир. «Слишком уж хорошо подкована в шоу-бизнесе, – отметил он. – Черт, вот терпеть не могу, когда непрофессионал крадет мою работу».

Винс увеличил изображение Джека до трех четвертей экрана, а Долорес Пуласки ужал до штампика в уголке экрана, попутно отключив ей звук. «Отличная идея – мадам немного переигрывает», – про себя похвалил работу Геларди Баррон, когда по телесуфлеру поползла надпись «30 секунд».

– Конечно, миссис Пуласки права, не так ли? – сказал Баррон, глядя прямо в камеру, в то время как его цветное изображение на экране монитора появилось крупным планом – так, что стали видны темные круги, обрамляющие его глаза, и тени в давно намечающихся морщинах. – Если есть разумная причина назначить цену, хотя бы даже и один доллар, за возможность обессмертить человека, то мы хотим, чтобы таковая была оглашена твердо и четко на всю Америку. Ведь в Конгрессе, как мы все знаем, прямо сейчас рассматривается законопроект о передаче ушлому мистеру Говардсу полной монополии на осуществление консервации тел американских граждан. Пусть ответ нам даст сам Бенедикт Говардс, после короткой рекламы… иначе сто миллионов американцев додумают эту причину сами!

«Какое чудесное знакомство! – думал Баррон, пока шла реклама. – Долорес Пуласки, ты великолепна, моя дорогая! Если чувство меры не изменит тебе, пока я обрабатываю Бенни, все пройдет шикарно».

Он нажал кнопку внутренней связи на видеофоне номер один.

– Эй, Винс, – сказал он, – держи палец на регуляторе звука. Нужно, чтобы все слышали только меня и Бенни. Я хочу, чтобы миссис Пуласки было видно, но не слышно. Не давай ей звук, пока я не обращу к ней прямой вопрос. Если потребуется – уменьши его, ну или изобрази нестабильную связь… в общем, ты знаешь, что делать. Бенни уже на линии?

Геларди ухмыльнулся за стеклом диспетчерской.

– Он на линии уже три минуты, и уже сейчас у него пена изо рта. Он хочет поговорить с вами немедленно, прежде чем вы снова выйдете в эфир. Есть еще сорок пять секунд…

– Пусть ждет, – ответил Баррон. – У него будет больше времени, чем необходимо, чтобы поговорить со мной, когда он будет в эфире. И, боже, когда я пройдусь по нему коготочками, он уже точно не сможет снова напасть.

«Бедный Бенни! – подумал Джек. – Два конфуза подряд. Ставки высоки, вот он и сходит с ума». Когда телесуфлер просигнализировал о тридцатисекундной готовности, Джек вдруг понял, что еще до конца трансляции судьба Бенедикта Говардса, самого влиятельного типа в Соединенных Штатах, будет у него в руках. «Я смогу уничтожить его монополию, если захочу, – осознавал Джек, – могу удавить его, как кошка – мышку; достаточно поплотнее прижать – и все, конец. А Люк и Моррис будут следить за расправой – и гадать, что за игру я затеял… Если Джек Баррон бросится на Фонд и растопчет его в пух и прах, сойдет ли ему это с рук? Они настолько увлечены своим президентским маршем, эти два несчастных ублюдка, что не могут даже и мечтать о чем-то лучшем…»

В ЭФИРЕ – вспыхнула надпись на телесуфлере.

Баррон вышел на связь по видеофону номер два, и Долорес Пуласки появилась в правом нижнем углу, а Бенни Говардс вспучился из верхнего левого квадранта, угрожая ей своим властным присутствием поверх полноцветной фигуры Рефери Джека Баррона. «Чудо как хорошо», – подумал Жук, а вслух сказал:

– И снова с вами – Жук Джек Баррон… а человек, которого вы видите на экране вместе со мной и миссис Пуласки, – это сам мистер Бенедикт Говардс, председатель правления и основатель Фонда бессмертия человечества. Мистер Говардс, миссис Пуласки…

– Я смотрел шоу, мистер Баррон, – прервал его Говардс, и Баррон изо всех сил пытался сохранить самообладание. Глаза врага горели на оледеневшей маске его лица парой костров чистой ненависти. «Но показывать свою истинную бесовскую рожу, перепачканную серой, ты не вправе», – весело отметил про себя Джек. – Признаться, это одна из самых любимых моих передач… и я редко пропускаю хоть выпуск. Слишком интересное действо… у вас, я заметил, очень хорошо получается прогревать массы. Жаль, что порой вы увлекаетесь этим занятием сверх меры.

«Будь осторожен, Бенни, – твои портки расстегнуты, петушок, того и гляди, улетит», – подумал Баррон, дьявольски ухмыляясь в камеру.

– Это моя работа, мистер Говардс, – сказал он мягко. – Я здесь для того, чтобы вскрыть разного рода общественные фурункулы. Приподнять желтую от гноя марлю и посмотреть, что она скрывает, фигурально выражаясь. Я здесь не для того, чтобы самому кому-то что-то говорить: я задаю только те вопросы, на которые сама Америка хочет получить ответы. Что касается увлеченности… что ж, и вы, могу заметить, человек увлеченный! Итак, раз уж вы смотрели эфир, не будем утомлять сто миллионов американцев пересказами и перейдем прямо к делу. В больнице Чикаго умирает мужчина. Это факт. В Чикаго давно размещены ваши гибернационные комплексы – это тоже факт. Миссис Пуласки и ее семья хотели бы, чтобы мистер Лоупэт получил место в одном из этих комплексов. Если он его не получит, он умрет с концами, без шанса когда-либо вернуться к жизни; если получит – обзаведется возможностью стать бессмертным, как и многие другие люди в спячке. Вы держите жизнь Гарольда Лоупэта в своих руках, мистер Говардс. Вы можете решить, жить ему или сгинуть. Итак, как видите, все сводится к одному простому вопросу, мистер Говардс, – и миллионы американцев знают, что вы и только