Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

Бенни не окажется достаточно умен, чтобы спасовать. Пятьсот миллиардов долларов! «Я никогда об этом не думал, – осознал вдруг Джек. – Что, черт возьми, ты делаешь с таким-то богатством? Черт, да ты смог бы купить Конгресс, президента и Верховный суд, если бы только захотел. Тут какая-то грандиозная афера – как так вышло, что Бенни Говардс стал сильнее всех в стране? Конечно, здесь и сейчас, в моем прямом эфире, он – не более чем бедолага, огребающий по первое число. Но почему кажется таким верным делом прижучить Бенедикта Говардса? Может, Люк и Моррис не такие уж и пустобрехи, какими кажутся?»

Он установил контакт с видеофоном номер два, и Говардс, чьи глаза теперь сузились до холодных рептильих щелочек, уставился на него с крошечного экрана – образец в янтаре.

– Что ж, Баррон, – сказал Говардс холодным деловым голосом. – Тут твоя взяла. Мы оба уже играли в твою игру – и оба знаем, что я тебе в ней не ровня. Ты крепко проехался по мне, и я серьезно пострадал. Возможно, ты можешь причинить мне куда больше вреда, чем я думал, – но предупреждаю: если ты не возвратишь мне пару очков, я уничтожу тебя, очень быстро уничтожу. Не пытайся сыграть грязно – ты прекрасно знаешь, что мне под силу тебя показательно выпороть. Продолжай в том же духе – и поймешь, в чем сила моих денег: если будет нужно, я каждый лишний пенни пущу на то, чтобы размолоть тебя в фарш. Потеряешь ты куда больше, чем прайм-тайм в эфире, это я тебе гарантирую. Я могу начать копаться в твоих налоговых декларациях за последние десять лет, могу подать на тебя в суд за клевету и купить расположение судьи… и это только то, что с ходу приходит мне в голову. Играй со мной, но помни, что можешь потерять… и что все еще способен обрести.

Эти слова разбудили Джека, как ведро ледяной воды, выплеснутое в лицо. «Конечно, я могу мокрого места от Бенни не оставить, – подумал он. – Но тогда – прощай, «Жук Джек Баррон»… прощай, бесплатная спячка… и Бог знает, что еще этот ублюдок может со мной сделать. Мое упрямство впишет меня в историю только как камикадзе». Ему пришли на ум строки из старой песенки Дилана:

…Но прервал меня доктор, и молвил он:

«Эй у меня был такой же сон!

Но мой отличался чуть-чуть от твоего:

Мне снилось, что после войны, кроме меня, нет никого.

Я не видел тебя там…»

Конечно, и Джек мог обмануть Бенни, и Бенни мог надуть его.

Строго говоря, в этой войне они оба немножечко блефовали.

Светящаяся надпись сообщала Джеку с телесуфлера, что у него есть шестьдесят секунд, чтобы разыграть свои карты.

– Послушай, Говардс, – сказал он. – Мы можем погубить друг друга. Можем объединить усилия – и потушить огонь. Все зависит от тебя, дружище. Ты знаешь, чего я хочу и почему. Мне нужна вся правда, это вопрос принципа. Может быть, я блефую – ладно, раскрой мой блеф! Призываю тебя сделать это немедленно. Но сначала спроси себя, стоит ли оно того, стоит ли риск потерять то, что можно выиграть? Я – дурак, Говардс; спору нет. Но возьми в расчет следующее: я опасный дурак, и я тебя не боюсь. А ты так уж уверен, что совсем не боишься меня?

Говардс долго молчал, закусив губу, а затем сказал:

– Хорошо, я понял. Предлагаю вот что: ты вытащишь меня из этой передряги, и потом мы будем спорить на твоих условиях. Тебя это устраивает?

«30 секунд». Полминуты, чтобы определить ход остальной части трансляции – и все ее последствия. «Это – самая безоговорочная капитуляция, какую только можно надеяться получить от Бенни, – сказал себе Джек. – Если Бенни готов поступиться принципами уже сейчас, просто за то, чтобы ты снял его с крючка, – подумай, что он может сделать дальше. У него козырей в достатке – и да, не стоит списывать со счетов пятьсот миллиардов баксов Фонда, – но он не знает, что за козыри есть у меня. Люк, Моррис и их маленькая вендетта все еще у меня в рукаве. Этого уже достаточно, чтобы правильно блефовать против Бенни, когда придет время финальной разборки. Так и быть, Бенни, я сниму тебя с крючка – ну, по крайней мере, добивать не стану. Я оставлю тебя истекающим кровью, но живым».

– Идет, Говардс. Этим вечером твое положение не ухудшится, но, конечно, не жди, что в ближайшие десять минут ты наберешь много очков в свою пользу. Все, что я сделаю, это немного запутаю зрителей.

– Но ты загнал меня в угол, – простонал Говардс. – Как ты собираешься вытащить меня оттуда, сохранив мою шкуру в целости?

– А вот это уже мое дело, – заявил Джек, криво улыбаясь и всем своим видом показывая, что ситуация под контролем. – Ты что, не доверяешь мне как профессионалу, Бенни?..

На телесуфлере как раз промелькнуло «В ЭФИРЕ», и Геларди поместил Говардса в ту же «ложу», что и раньше, – на символическую скамейку подсудимых.

– Ну, о чем мы говорили? – спросил Джек (возвращаться назад нужно постепенно, не заходя слишком далеко). – Ах да, исследования! Пятьсот миллиардов долларов выделено на исследования. Учитывая, что Фонд не облагается налогами, я считаю, что американский народ имеет право знать, в какие-такие исследования вбуханы их деньги. И каков годовой бюджет этих исследований, мистер Говардс? Прошу, не юлите при ответе – мы ведь можем сравнить ваши показания с теми, что находятся в руках ребят из налоговой.

– Бюджет составляет тридцать – сорок миллиардов долларов, – сказал Говардс.

Баррон поручил Геларди дать Говардсу половину экрана, выведя его из «подсудимых» в «игроки».

– Это же мелочь по сравнению с пятью сотнями миллиардов, вам не кажется? – спросил он, смягчив тон голоса. «Давай, мужик, – мысленно телеграфировал он, – хватайся за шнур и подтягивайся – не жди, что я выдерну твою задницу из пекла в одиночку».

– Вы повторяете «пятьсот миллиардов» раз за разом, – сказал Говардс, – но, очевидно, не понимаете, что это за актив. Если бы вы изучили контракт на гибернацию, то узнали бы, что пятьсот тысяч долларов каждого из клиентов не передаются исключительно Фонду. В момент клинической смерти ликвидные активы идут в трастовый фонд, управляемый нами, до тех пор, пока клиент остается биологически и юридически мертвым. Но когда его вернут к жизни, весь капитал, внесенный в трастовый фонд, вернется ему, и собственностью Фонда останутся только проценты и доходы