Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

кажется, – сказал Баррон, – раз ваш Фонд освобожден от налогов и поскольку, по вашему собственному признанию, он тратит миллиарды на исследования бессмертия, а часть этих миллиардов косвенно является общественными деньгами… почему же вы хоть иногда не оповещаете американский народ о ваших удачах, о достигнутом прогрессе? Как продвигаются эти ваши безумно дорогие научные изыскания?

Говардс бросил на него ядовитый взгляд. «Не лезь», так и читалось в нем.

– Ученые Фонда прорабатывают множество сценариев достижения бессмертия, – чеканя слова, проговорил Говардс. «Надо следить за временем», – напомнил себе Джек. – Одни – более перспективные, другие – менее… Но мы считаем своим долгом рассмотреть каждую возможность.

Баррон трижды вдавил педаль, и Винс предоставил ему три четверти экрана, а Говардс снова оказался на «скамье подсудимых», пока мигала надпись «90 секунд».

– Как насчет того, чтобы привести нам несколько примеров? – спросил Джек. – Может, поделитесь с нами, какое направление на данный момент самое перспективное? И далеко ли вы продвинулись?..

– Думаю, было бы неправильно питать ложные надежды – еще слишком рано, – вежливо произнес Говардс, но Джек почувствовал, что что-то не так. Бенни слишком плотно сцепил зубы? Он напуган? Он угрожает? – Обсуждать детали на данный момент – опрометчиво…

«Но ложные надежды – это твой хлеб с маслом, – подумал Джек. – Так почему бы тебе прямо сейчас не толкнуть маленькую рекламную речь? Чего стесняться-то?»

– Значит ли это, что деньги потрачены, а воз, как говорится, и ныне там? – тоном едкого недоверчивого циника рявкнул Джек. – Если да, это может означать лишь одно из двух: или так называемые ученые, работающие на вас, – сплошь шарлатаны или идиоты, или… или деньги, заложенные вами в бюджет на исследования бессмертия, пойдут на что-то другое – например, на продвижение законопроекта о монополии через Конгресс, или политические кампании, или…

– Не завирайтесь, Баррон! – возопил Говардс и вдруг снова впал в странный полутранс. – Вы не знаете, о чем говорите! Прогресс есть. Прогресс такой, что вам и не снилось… – И тут Говардс вздрогнул – будто обнаружил, что теряет самообладание, и спохватился.

Баррон подал сигнал Геларди, чтобы тот включил полноэкранный режим. «Где-то тут и зарыта собака, – подумал он. – Большая такая собака, крупной породы… здоровенная такая псина – и ее обсуждать в эфире мы не можем. Что ж, наше время истекло очень вовремя».

– Ну вот и все, друзья, – сказал он. – Наш эфир подходит к концу. Это был жаркий час, не так ли? А если вас все еще что-то беспокоит, то в следующую среду вам останется только взять в руки видеофон и набрать код города двести двенадцать, девять-шесть-девять-шесть-девять-шесть-девять, и мы с этим разберемся. А пока – с вами был Жук Джек Баррон!

Пошел финальный сегмент рекламы.

Едва образ Джека исчез с экрана, как в интеркоме прозвучал голос Геларди:

– Говардс хочет переговорить…

– Перехочет, – резко бросил Джек. – Сейчас я с ним болтать не стану ни за какие, мать их, коврижки.

Геларди, стоя у окна в диспетчерскую, сделал вид, что рвет на себе волосы.

– Я никогда не видел ни одну из твоих жертв настолько взволнованной, – сказал он. – Если ты не остудишь его, все наши видеофоны расплавятся. И слышал бы ты, Джек, какими словами он нас сейчас кроет…

Джек Баррон уловил знакомое чувство удовлетворенной усталости, снисходившее на него после каждого удачного эфира – и, как обычно, подумал о том, чтобы подцепить где-нибудь девицу, провести с ней ночь… а потом вдруг вспомнил. Дням его бессмысленного, бестолкового блуда – конец! Он пойдет домой, и там будет Сара… Сара ждет его! Наконец-то все изменилось в лучшую сторону!

– Ну же, Джек, бога ради, успокой Говардса раз и навсегда, – простонал Геларди.

«С чего бы мне его успокаивать? – подумал Джек. – В последние несколько минут эфира я проехался по чему-то реально важному. Говардс чуть не сболтнул лишку… как раз из-за того, что я не стал его успокаивать. Пусть хорошенько прокипятится изнутри до момента нашей встречи… и, ты уж прости, Винс, но это рандеву пройдет без твоих соплей».

– Дай ему номер моего домашнего телефона, – сказал Джек. – Если это его не успокоит, скажи ему, чтобы он шел лесом. А еще лучше – дай ему мой номер телефона и отправь его лесом. Так и скажи ему… скажи, что гора не пойдет к Магомеду, так что пускай Магомед валит к гребаной горе.

– Ну ничего себе! Мы же не хотим, чтобы Говардс пошел на нас войной, верно?

– Это моя забота, Винс. Я держу руку на пульсе… и знаю, что делаю.

«Да, – сказал Жук Джек Баррон, – я прекрасно знаю… и об этом вскорости узнает еще и мистер Важная Шишка Бенни Говардс».

Глава 9

«Джек… Джек, может быть, я действительно никогда тебя не понимала», – думала Сара Вестерфельд, стоя в мезонине с видом на гостиную пентхауса, слушая майский ливень, бьющий по граням потолочного оконца и слабый гул лифта, доносящийся из вестибюля.

Интересно, давно он – такой? Определенно, не так вел себя Жук Джек Баррон, когда указал Саре на дверь… или когда Сара ушла сама. «Может, он был прав с самого начала, – гадала она, – может, и впрямь это я оставила его… оставила все попытки понять, что у него за цель».

Услышав скрип разъезжающихся дверей лифта и шаги по коридору, уловив его мощную ауру, несущуюся подобно взрывной волне по узкому проходу, Сара незаметно для самой себя заступила на новый порог осознания происходящего. Контраст между мужчиной и женщиной предстал для нее чем-то куда более серьезным, чем простое различие половых признаков.

«Властвовать – удел мужчин», – подумала она. Всякая женщина, стремящаяся к власти, неподдельно чувствующая ее истоки, почти всегда оказывается лесбиянкой. Женщины не понимают потребности во власти, потому что лишены членов, а те, кому власть нужна-таки, ведут себя так, будто у них не только член имеется, но и пара крепких яиц припасена. Да, у власти свое сугубо мужское чувство времени: мужчина может ждать, планировать на годы вперед, накапливать власть, а затем использовать ее во благо (если он в глубине души такой же хороший человек, как Джек). Так хороший трахарь может заставить фригидную девушку кончить, если будет сдерживаться, когда это важно, – пока наконец не доведет ее до той точки, когда у нее все получится. Мужская любовь – это рассчитанный квант эмоций, и она проявляется только в нужный момент. Мужчинам вовсе не требуется, подобно женщинам, из каждого момента выжимать полный спектр эмоций: добро и зло, любовь и ненависть, член внутри