Возвращение - Марцин Подлевский

элохимов в наш стыковочный отсек, или позволить нам взлететь, чтобы сбить нас, — перечисляла Дженис. — Последний вариант — наименее жизнеспособный. Кроме того, каждый из них предполагает, что элохимов больше.

— А если их нет?

— Тогда нам повезло больше, чем стражникам, — заявила наемница. — В твоем случае это почти наверняка, а в моем — не обязательно. Отсоедини заряжатель.

— Я не могу, — пискнул Фим.

— Что значит: не можешь?!

— Заблокирован… — прошептал он, снова пытаясь нажать на ту часть интерфейса, которая отвечала за прерывание заряда. — Мы жестко связаны с полезной нагрузкой и шлюзом. Можем взлететь, но не без повреждений. Кто-то после меня… кто-то здесь копошился.

— Проклятая Напасть! — Цара оттолкнула торговца и посмотрела на панель управления. — Назад! — крикнула она, и растерявшийся Фим только через мгновение понял, что она толкает его в сторону компьютерного зала.

Если кто-то заблокировал «Кривую Шоколадку», он тоже мог что-то с ней сделать — но уже с рабочих мест главного компьютера. Он мог, например, механически отключить ее, обрекая на дрейф. Выхода было два: либо бежать к кораблю, либо помешать его отсоединению от сторожевой башни и — в крайнем случае — дистанционно вернуть его обратно, когда ситуация будет под контролем.

На ребенка они наткнулись буквально через несколько секунд.

Сначала Тартус подумал, что перед ними карлик Элохим, одетый в облегающее серебристо-черное одеяние, изобилующее ремнями и оборками, с острым высоким воротником, несколько напоминающим миниатюрную версию воротника мифического трицератопса. Однако все изменилось, когда Дженис использовала на нем шокер.

Элохим прислонился к стене и закрыл руками свою бледную лысую голову. Аннигилятор вылетел из его рук: оружие упало на пол станции.

— Не дергайся, — прорычала Цара, и, к изумлению Фима, маленький Элохим кивнул головой, все еще покрытой вуалью. Он смотрел на наемницу сквозь пальцы: глаза у него были большие и, в отличие от мутноватых глаз членов секты, сверкали. — Сколько вас? — спросила наемница, придвигая нож ближе. — Сколько?!

— Тран… транскрипт… — завыло маленькое существо. Голос звучал вполне нормально, хотя в нем слышалось характерное для Элохима звуковое гудение. — Транскрипт микро… микро… матрицы…

— Я спросила, сколько вас еще!

— Ко… когерентность… непо… неделимость…

— В могилу Напасть! — Цара нахмурилась. — Это пустая трата времени. — Она что-то поправила в рукоятке электроклинка, и лезвие вдруг вспыхнуло электрическим синим светом. — Я сделаю это быстро.

— Подожди!

— Чего мне ждать?

— Ждать… — повторил Тартус, удивляясь собственной твердости. — Разве ты не видишь, что это ребенок?

— Этот гаденыш — ребенок?

— И он отвечает, — несколько неуверенно подхватил торговец. — Он говорит о матери. Наверное, он имеет в виду мать…

— Они все время что-то бормочут про транскрипт, — отмахнулась Дженис, но, к облегчению Фима, убрала кинжал. — И про микроматрицу. Так они себя преподносят.

— Но потом… Вы слышали, что больше никого нет…

— Не припоминаю.

— Это… там говорилось что-то о неделимости, — объяснил Тартус. — Там использовалось слово «когерентность». Оно означает согласованность. Единство.

— Чушь собачья, — пробормотала Цара, но встала над маленьким элохимом, видимо, отказавшись от намерения убить его. — Ты! Покрака. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Элохим снова кивнул. Дженис нахмурила брови.

— Ты здесь… Убери руки, когда я с тобой разговариваю! Хорошо. Теперь слушай меня внимательно. Ты здесь один?

— Неделимая, — тихо ответил Элохим.

— Она одна, — решил Тартус.

— Вы уже определили ее пол?

— Это девочка, — признал Фим.

— Элохимы не занимаются генотрансформацией детей — заметила Дженис. — Чтобы попасть в секту, нужно пройти инициацию.

— Тогда это будет их ребенок, — быстро ответил Тартус. — Членов секты после генотрансформации.

— Это невозможно, — признала Цара. — Генотрансформированные не могут… — Она прервалась, и на ее лице снова появилась гневная гримаса. — В могилу Напасть! Зачем я с тобой разговариваю! Покрака, — она снова повернулась к элохиму, — где твой отряд? Есть ли здесь кто-нибудь еще? Это ты заблокировала трюм?! Напасть на тебя!

Видя, что ничего не узнает, она схватила Элохима за руку и потащила к блокам. Тартус протиснулся перед ней. Девушка, если она действительно была таковой, крикнула.

— Ты разблокируешь его, или я поджарю тебе голову! — пригрозила Дженис, стоя вместе с Элохим у компьютера, управляющего погрузчиком. — Сделай это!

— Ма… Мама, — сказала тварь, отворачиваясь от экрана и наемника. Она посмотрела на Фима, стоявшего рядом с ней. Торговец облизнул губы.

— Твои родители мертвы, — сказал он. — Они пытались убить нас.

— Мать…

— Они убили Пограничников, ты понимаешь? Если ты не хочешь умереть… тебе лучше разблокировать ее. Она, — он указал головой на явно разъяренную Дженис, — не шутит. Она собирается убить тебя. Убьет нас обоих. — Он хмыкнул, глядя на бледное лицо ребенка-элохима, скрытое в тени расходящегося отверстия. — Разблокируй его.

— Он говорит правду, Покрака, — добавила Дженис, и Покрака, уже не глядя на них, провела рукой по экрану планшета и ввела соответствующий код. Система подала звуковой сигнал и замигала веселым зеленым цветом.

— На корабль, — приказала Цара. — Вы оба. И точка.

Напасть, подумал испуганный Тартус, хватая ребенка за худую, бледную руку. Если Элохим и собиралась бунтовать, то в данный момент не подавала признаков: она позволила вести себя, как по струнке, прямо к соединительному переходу и шлюзу.

— Ты войдешь первым, — решила Цара. — Попробуй что-нибудь сделать, и я успею бросить нож до того, как ты закроешь шлюз.

Торговец кивнул. Он уже коснулся рукой панели, снимая блокировку доступа, и через несколько секунд дверь шлюза раскрылась, как лепестки пробуждающегося цветка. Только тогда элохимский ребенок завизжал, и этот звук показался Фиму просто человеческим.

Элохим дернулся и выдернул руку, но Дженис оказалась рядом и без особого труда поймала существо.

— Ты хочешь умереть, Покрака? — спросила она. — Попробуй еще раз, тогда у тебя получится.

— Оставь ее, — шипел Тартус. Он уже стоял внутри шлюза, но вместо того, чтобы бежать ко входу в «Кривую Шоколадку», остановился на месте, смерив наемницу взглядом. Дженис подняла бровь.

— Старый галактический вояка, — усмехнулась она, — Тартус Фим, который за горсть джедов продал бы собственную мать, трясется, потому что увидел беззащитную… бедняжку. Это что-то новенькое.