Нартуган: Из огня и магии - Ануар Нурланулы Кошкарбаев

сторона перевёрнутой пирамиды обнажилась, открывая ранее скрытые части её структуры. Теперь, подойдя к чёрной стене, они получили возможность разрушить её основательно. Нартуган приложил ладони к гладкой поверхности и медленно впустил туда свою силу. С каждым мгновением энергия пронизывала прочную материю, проникая всё глубже, словно корни в камень.

— Знаешь, — внезапно заговорил он, не отрываясь от стены, — Слон говорил, что всё, что он не смог оцифровать, он хранил на самом дне пирамиды.

— Сабыржан вряд ли нам это позволит, — усмехнулся Мардан, — но если он не узнает… мы вполне можем быстренько взять что-нибудь ценное.

— А что там вообще есть?

— Я и сам не знаю, — признался Мардан, — но там спрятаны самые редкие артефакты. Уверен, мы сможем найти что-то действительно стоящее.

Мардан создал свой барьер и поставил двух оставшихся воинов охранять их. Тем временем сверху разгорелась ожесточённая схватка. Они не видели, что именно там происходило, но по глухим ударам, вспышкам магии и звукам металла было ясно — Бике и Сабыржан прорвались внутрь пирамиды и теперь сражались где-то по другую сторону стены.

Битва длилась около десяти минут — достаточно, чтобы Нартуган смог полностью охватить одну сторону стены своей магией.

— Мардан, я готов.

— Отлично. Тогда начинай.

Нартуган сжал кулаки, но перед тем, как выпустить заклинание, вдруг замер.

— Но когда я разрушу стену, обломки обрушатся прямо на нас. Здание стоит под наклоном, и у нас не получится просто убежать. Мардан улыбнулся, будто уже всё продумал.

— Именно поэтому мы пройдём внутрь. Вглубь пирамиды, где найдём ценные артефакты. Они помогут нам завершить битву с Далагудом. Хорошо?

Нартуган кивнул, теперь с полной уверенностью.

— Договорились.

Сначала раздался слабый треск. Затем по чёрной поверхности стены побежали тонкие трещины, и целостная структура начала разрушаться, дрожа, словно живая, высвобождая запертые внутри силы. В том месте, где Нартуган держал руки, материал рассыпался в пыль. Дальше от эпицентра разрушения куски становились всё крупнее, откалываясь от вершины и обрушиваясь вниз с оглушающим грохотом, поднимая в воздух облака густой пыли.

— Иди вперёд, Нартуган! Быстрее!

Мардан толкнул его, и они вместе бросились вниз. До тайного хранилища оставалось совсем немного.

Скользя по осыпающимся обломкам, словно по крутой горке, они достигли твёрдого пола, усеянного затерянными во времени артефактами. Здесь хранились запретные вещи. Нартуган провёл рукой по гладкой каменной поверхности, окинул взглядом таинственное хранилище и нахмурился.

— Мардан, а безопасно ли их использовать? Мне кажется, не зря их заперли здесь.

— Их заперли не потому, что они прокляты, а потому, что они слишком опасны. Так что не бойся. Лучше давай побыстрее проникнем внутрь.

Сабыржан не должен был увидеть это. Он был человеком чести, всегда следовал правилам и чтил древние запреты, установленные задолго до его появления. Именно поэтому им нужно было действовать быстро.

Нартуган прикоснулся к поверхности и вновь активировал свою силу. На этот раз им не требовалось разрушать всю стену — достаточно было проделать небольшую дыру, чтобы проскользнуть внутрь. Магия растекалась по камню, разрушая его изнутри. Уже через минуту на стене появилась тёмная брешь. Они не стали медлить — быстро скользнули внутрь, исчезая в тени хранилища.

Глава 19

Бердибек батыр

Ещё в далёкие времена, во времена правления Абылай-хана, когда бескрайняя степь простиралась до самого горизонта, а ночное небо полнилось шёпотом предков, жил среди кочевников один воин. Имя его — Бердибек. Он был уважаемым бахсы, признанным самим ханом, почитаемым народом и удостоенным титула батыра. Хотя у него не было врождённых магических сил, те, кто был связан с магией, знали, что он происходил из угасающей ветви бахсы.

Говорят, его мать оставила ему таинственное наследие. Первым из её даров была книга, о которой ходили зловещие слухи — «Безумный Договор» (перевеод с каз. яз. Айбақ-Сайбақ Шарт).

В её потрёпанных страницах не было заклятий, что можно выучить, но таилось нечто куда более страшное — способ заключить сделку с Ерликом, владыкой подземного мира. Тот, кто открывал книгу, получал возможность наложить смертельное проклятье, но цена за это была неизбежна.

Проклятье длилось семь дней. Всё это время жертву терзали мучения, выходящие за грань человеческого понимания. Вода, что касалась её губ, становилась едкой, будто уксус, сжигая горло и не утоляя жажду. Пища в её руках разлагалась, источая смрад тления, и превращалась в грязь, стоило ей коснуться губ. Сон не приносил облегчения. Он был пыткой — бесконечным падением в бездну, где ждали кошмары, не исчезавшие даже после пробуждения. Они следовали за ней в реальный мир, сливались с тенями, превращаясь в уродливые фигуры, что подстерегали её в каждом углу. Гнилые руки тянулись из тьмы, не касаясь, но оставляя за собой липкое ощущение прикосновения. Их безглазые лица лишь взирали, не издавая звука, но один взгляд на них пробирал до леденящего ужаса.

Не каждый мог выдержать такие муки. Некоторые, обезумев от страха, разрывали себе горло ногтями, другие, выкрикивая проклятия, бросались в реки, надеясь найти избавление в холодной глубине. Кто-то искал спасения, но его не существовало. Оставалось лишь одно — пережить эти семь дней, цепляясь за угасающий рассудок. Но если проклятый погибал, проклятье не исчезало. Оно возвращалось к тому, кто его наложил, впиваясь в его душу, становясь его проклятием. Теперь его ждали вечные муки, от которых не было избавления — такова была насмешка подземного владыки.

С севера, из каменных ущелий, где не росла даже колючая трава, явился он. Улы, дракон, чей полёт закрывал солнце. Его чешуя была твёрже скал, крылья раскинулись, подобно грозовым тучам, несущим погибель. В глазах его полыхал ненасытный голод. Там, где он пролетал, оставалась лишь выжженная земля. Там, где ступала его лапа, не пророс бы ни один росток. Он сжигал аулы, пожирал людей и скот, оставляя после себя только золу. Лучшие воины выступали против него. Их копья ломались, стрелы отскакивали от его шкуры, а сами они сгорали в его огне, не успев даже взмахнуть мечами. Никто не мог его одолеть. Тогда народ возопил к хану, и хан обратился к тому, кто уже давно шагал тропами, закрытыми для смертных.

Бердибек, батыр — бахсы, стоял перед ним. Он не просил слов, не звал войско, не искал поддержки. Он лишь сказал, что выйдет против дракона ранним утром. И когда заря окрасила небо, а тени ещё прятались в складках степи, дракон спустился с небес. Но он не встретил ни стен, ни воинов, ни копий, поднятых против него. Навстречу ему вышел единственный человек