Нартуган: Из огня и магии - Ануар Нурланулы Кошкарбаев

Пыльные страницы раскрылись, и чёрные письмена запылали невидимым огнём. Земля задрожала, воздух содрогнулся, и незримая печать опустилась на дракона. Проклятье пронзило его сущность, как клинок, раскалённый в подземном огне.

В этот миг Улы впервые ощутил нечто чуждое ему с рождения. Он зарычал от боли, выпуская в небо потоки пламени. Он понял — он смертен. Сила, что веками текла в его жилах, теперь угасала. Голод, который прежде был лишь смутной тенью, вспыхнул, выжигая нутро. Дракон не мог смириться с тем, что его можно победить. Гордость, питавшая его веками, разрывалась на части, он жаждал отмщения. Он больше не охотился за скотом, не кружил в небе в поисках добычи. Он не ждал. Он сжигал. Аулы превращались в пепел, степь пожирали пожары, люди падали перед ним, не успев даже закричать.

Гнев его был безграничен. Народ смотрел на это с ужасом. Они не понимали замысла Бердибека. Им казалось, что батыр не ослабил чудовище, а лишь разъярил его. Они взывали к хану снова, но теперь требовали изгнать того, кто принёс на их землю новую беду.

Но батыр не стал оправдываться. Ни слова не сорвалось с его губ. Он оседлал коня и скрылся в горах, куда ушёл и Улы. Семь дней степь молчала. Ни ветер, ни птицы, ни даже вой шакалов не тревожили ночи. Земля, пропитанная страхом, замерла, будто сама боялась узнать, чем закончится эта битва. На восьмой день он вернулся. Его шаги были тяжёлыми, но несгибаемыми. На плече покоилась голова великого Улы, окаменевшая, с тенью умиротворения на лице. Его глаза больше не отражали пламя, его пасть больше не извергала огонь. Всё, что осталось от чудовища, теперь было лишь безмолвием. Бердибек принёс голову хану. Но прежде чем это сделать, он вырезал глаза дракона и отнёс их своей матери. Так закончилась эта легенда.

Её мать, потомственная колдунья, создала из этих глаз второй артефакт — Глаз Улы. Один из них они выгодно продали, став одной из богатейших семей аула. Второй Бердибек носил на своём пальце. Её мать предупредила его: этот артефакт следовало использовать лишь в крайнем случае. Ведь у него был страшный изъян. За свою силу он требовал живую плоть хозяина. Использовал он её лишь единожды — против водяных великанов, что пришли, плывя по великой реке из дальних земель.

Шесть безформенно тел поднялись из воды, когда солнце склонилось к горизонту, и степь затопило синее мерцание. Словно живая слизь они были сотканы из самой реки — кожа переливалась, а сквозь их прозрачную плоть можно было разглядеть лица утонувших людей. Белые тени женщин и детей, селений, что некогда ютились у воды, призраки животных, что пришли на водопой, но больше не сумевших выбраться. Их безжизненные лица скользили по поверхности воды, исчезая в глубине, а затем вновь проступали на волнах, обречённые бесконечно скитаться в поисках покоя, которого им не суждено найти.

Проклятая книга не могла совладать со всеми сразу, и тогда Бердибек пожертвовал своими пальцами, подняв руку с кольцом. Условия активации артефакта были неизменными: жертва должна была либо взглянуть на него три секунды, либо трижды бросить взгляд. жертва должна была либо удержать взгляд на нём три секунды, либо трижды встретиться с ним глазами. Как только глаз дракона раскрывался, его взор похищал облик жертвы. Из теней поднималась её точная копия — сотканная из магии, наделённая всеми способностями оригинала, но полностью подчинённая воле призывателя. Но это Магия требовала уплаты. Чем сильнее была жертва, тем больше частей тела требовалось принести в жертву взамен. Эти раны были необратимы.

Чтобы победить великанов, Бердибек пожертвовал шестью пальцами рук. Но там, где раньше была плоть, поднялась чёрная слизь, извиваясь, словно живая. Она разрасталась, растекалась по земле, принимая форму и силу его врагов. Так великаны пали под ударами собственных отражений.

Имя Бердибека вскоре дошло до Человека из Золота, главного бахсы, что хранил степи кочевников.

— Бердибек, надень эти перчатки. Они помогут тебе в твоём походе.

— Я не буду скрывать от людей свои раны. Пусть знают, что победа далась мне нелегко.

Бердибек лежал на своей кровати, вглядываясь в пустоту, где когда-то были его пальцы. Он пытался вспомнить, как они выглядели, как двигались, как сжимали рукоять меча. Тем временем его мать стояла рядом, держа в руках огромные перчатки, сшитые из тёмной кожи. С виду они казались обычными, но внутри скрывалась магия.

— Надевай, кому говорят. — Голос матери прозвучал резко. — С такими руками ты даже меч не удержишь.

Бердибек нехотя натянул их. В тот же миг он почувствовал, будто его пальцы вновь на месте.

— Как…?

— Моя особая магия. Пальцы мертвеца. — Колдунья довольно улыбнулась.

— Что?! — Батыр резко выдернул руки. Он знал, как работает такого рода магия. — Ты убила человека, чтобы я мог сражаться? Я не стану носить такое!

— Да что ты! Никого я не убивала! — фыркнула она. — Старая женщина вроде меня — кого она может убить?

— Вот именно. Значит, это пальцы детей и женщин! Я же тебя знаю…

— Ничего подобного! Я просто откопала пару могил. Одолжила.

— Фу, нет. Ни слова больше, мама. — С отвращением Бердибек сорвал перчатки, бросив их на пол.

— Стой! Им эти пальцы уже не пригодятся, а ты сможешь спасти мир ещё не раз.

В этот момент в центре юрты вспыхнуло золотистое свечение. Бердибек и его мать застыли, заворожённые. Свет разгорался всё ярче, и в его сердце начала вырисовываться фигура.

Кто ты?! — Бердибек выхватил меч, готовясь к худшему.

Мать, испуганно прикрыв рот рукой, спряталась за его спиной.

— Ты, Мыстан, натворила столько дел, что я удивлён, увидев тебя рядом с батыром. И тем более узнать, что ты его мать.

Голос пришельца был глубоким и монотонным, лишённым эмоций. Свет начал угасать, открывая золотые доспехи, сверкающие при дневном свете, и высокий головной убор, который носили только великие бахсы. Перед ними стоял Алтын Адам.

— Она больше не занимается тёмной магией, — ответил Бердибек, не опуская меча.

— Правда? — Бахсы указал на перчатку, что лежал на полу. — А пальцы детей, что я вижу в этих наручах? Как она их достала?

Он протянул руку, и один из кожаных наручей Бердибека с треском лопнул. Из него посыпались мелкие кости — детские фаланги.

— Мама?! — Бердибек отшатнулся, глядя на женщину в ужасе.

Мыстан не сразу заговорила.

— Прости… Но иначе ты бы не принял их.

— Нам придётся обсудить это. — Батыр сжал меч, но чувствовал, как воздух вокруг стал напряженным.

— Обсудим, сын. Но не сейчас.