Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

с кустарной ступкой над сырым элериумом, без защиты, как первобытный человек над каменным жерновом. И что из этой пыли работают двигатели гипера, реакторы, силовая броня, медицинские капсулы, даже оружие Звёздных Рыцарей. Вся цивилизация работает на одной и той же серовато-голубой пыли.

Думал о том, что вообще-то занимаюсь сейчас работой, которой по-хорошему занимаются не эсквайры из старых родов, а целые фабрики. На зачищенных плацдармах элериум так и обрабатывают, его превращают в порошок промышленно, сотнями килограмм в сутки. Ведь цельный кристалл элериума «звучит» в эфире мира в разы громче, чем эквивалентная масса в порошке. Мир чувствует его, как мы чувствуем колокол. А разбитый «колокол» уже не может звонить, это просто факт.

Поэтому, собственно, плацдарм считается зачищенным не тогда, когда уничтожены все стражи элериумных зон, а тогда, когда фабрика заканчивает свою работу. Пока кристаллы целые, энергетический фон находится в красной зоне, электроника не работает, следовательно корабли садиться не могут, а настоящие Рыцари умирают и экспедкорпус, соответственно, не спускается. А вот когда перемалывали кристаллы в пыль (или песок) — фон тут же проседал, небо открывалось, можно было работать. Это и есть та самая процедура «понижения фона», про который нам рассказывали, и который я теперь понимаю не как абстракцию, а как очень конкретный технический процесс.

Технический — потому что элериумная зона, как нам разъясняли, не даёт работать ничему сложному. Электроника дохнет, плазма взрывается. Сложная аппаратура не работает. Поэтому фабрику на плацдарме собирают из того, что в принципе работало ещё на старой Земле, до всякой электроники. Дизели с механическим впрыском, без единого датчика. Гидравлика на ручных насосах. Стальные тросы. Узкоколейки с вагонетками. Шкивы, ремни, редукторы. По факту — музей под открытым небом, обслуживающий развитую цивилизацию.

Кристаллы из массива не выламывают взрывом, ведь взрыв на одном кристалле уйдёт по корням во все остальные, и плацдарм похоронит сам себя в веселом и жарком взрыве вместе с горе-шахтерами. Нет, кристаллы отделяют клиньями и распорками, как когда-то в карьерах резали мрамор. Туда же ставят инициированных на простую физическую работу. Имперская логика во всей своей красоте: самый дорогой инструмент в галактике, будущий Звёздный Рыцарь, направляется на… разделку камня. Ну а что? «Выброс», удар! «Выброс», удар! Никто никого не спрашивает, что одаренный думает по этому поводу.

Дальше шла дробильная линия. Щековая дробилка — два маховика, эксцентрик, две стальные щеки, большой кусок кристалла входит сверху, а на выходе уже осколки размером с кулак. Потом валковая или конусная дробилка уменьшает до размера условного «ореха». Ну, и в самом конце идет шаровая мельница. Это такой здоровенный вращающийся барабан, набитый стальными шарами. Барабан крутится, шары перекатываются, между ними лежит элериум, и его просто… перемалывает кинетикой. Никакой магии, никакой энергетики, просто тупая механика, изобретённая людьми лет за много лет до выхода человечества в космос на старушке Земле.

Здоровенная фабрика, грохочущая железом, дышащая дизельным выхлопом, обслуживаемая людьми в глухих комбинезонах и противогазах, работающая в полной изоляции от любой современной техники. И всё ради того, чтобы получить эту самую оранжевую пыль, которую я сейчас, эсквайр Виктор, толку в ступке посреди брошенной базы. Разница только в масштабе. Принцип — один и тот же.

Я ломал «проволоку», крошил молотком на поддоне, ссыпал в ступку, толок. И чувствовал себя не «надеждой человечества», не «новой надеждой Ордена», не «эсквайром Виктором из клана Ястребов». Я сейчас был простым работягой на крошечной кустарной фабрике из одного человека. С плацдармом размером в одну базу и с производительностью в одну стеклянную банку.

И, надо признать, в этом было что-то очень… забавное. По крайней мере, я улыбался в процессе работы.

Скоро у меня была почти полная стеклянная банка. Я её завернул в чистую ткань, заклеил горловину изолентой и поставил рядом с радиоблоком.

И вот тут я допустил ошибку. Глупую и мальчишескую, ведь я хотел всё и сразу.

Я нацепил наушники, открыл инструкцию на нужной странице. Лоток выдвигается, в него засыпается пыль, лоток задвигается, фиксатор защелкивается. Всё просто. Ниже строка: «При штатной загрузке мощность передатчика не превышает 40 % паспортной».

— Сорок, — повторил я вслух. — Уже лучше, чем двадцать.

Я отсыпал в лоток ровно столько, сколько прописано по инструкции. Задвинул, повернул фиксатор. И посмотрел на оставшуюся в банке пыль.

В голове сразу же вспыхнул соблазнительный образ: я выкручиваю регулятор до упора и слышу всё. Весь сектор, всю планету, все государства, возможно даже Грейна. Я узнаю, что творится на ВСЕЙ планете.

— Ну, я ж не идиот, — сказал я вслух. — Один раз можно.

К сожалению, «один раз» — это самая универсальная отмычка для собственного разума. После «один раз» обычно следует то, что в инструкциях аккуратно называют «нештатное событие».

Я открыл лоток снова и досыпал песка. Потом ещё, и ещё, пока банка не опустела. При этом полностью лоток я так и не заполнил.

Я выкрутил регулятор мощности почти до упора вправо.

Радиоблок отозвался не плавно, как прежде. Он отозвался коротким металлическим вздохом, будто старый мощный зверь, на которого накинули слишком тугой ошейник. Гул перешёл в более низкий тон, красный индикатор сменил цвет на жёлтый, а затем и на белый, и в наушниках мне в уши ударил такой плотный, многоголосый хаос, что я невольно дёрнул головой.

Пришло… много информации. Очень много!

Голоса накладывались один на другой, сменяясь по мере того, как я медленно вёл по диапазону.

— … пятый сектор, повторяю, нам нужно подтверждение от «Эхо-3»…

— … перестаньте кричать, я не разбираю ничего…

— … «Браво-9»? Они же только во вторую неделю должны были…

— … у меня минус половина состава за пять дней. Да не паникую я, чёрт тебя дери! Это простая арифметика…

— … «Гамма-четыре» ушла на «Альфу»? Серьёзно?..

— … у меня тварь, которой не должно быть. Я лично сверял каталог. Не должно быть!

— … какой к чёрту регламент, у меня двое суток назад сожрали авангард при выходе из жилого модуля…

— … «Альфа-1» должна была дать общую сводку ещё вчера, где она?..

— … молчит «Альфа». Молчит, понимаешь?..

— … у меня двое выживших с «Браво-1», они говорят…

И в этом месте вдруг раздался щелчок. Длинный, мягкий, с тихим затухающим гулом. Будто кто-то выключил фонарь в дальнем конце огромного пустого зала. Лампа на радиоблоке мягко погасла. Индикатор питания снова стал красным.

Я аккуратно снял наушники.

Я пытался понять то, что слышал. Понял немного, но чётко понял одно — это были не доклады. Это были… как бы помягче выразиться… «оперативная связь