Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

кругом вокруг послушника. Каждый держал свой контур, и контуры их сплетались в общий щит. Внутри щита образовывалось место, где могла родиться Звезда. И Изнанка просто не могла дотянуться, потому что снаружи её держали. Держали своей Волей, пока послушник становился тем, кем должен стать. Настоящим Звездным рыцарем!

В конце его голос налился силой, но вдруг враз погас, как будто. Маршал вспомнил что-то… тяжелое.

Я ждал продолжения и не всё не мог дожидался. Я долго не решался задать вопрос, оставив ему право на его воспоминания, но в конце концов всё же не выдержал и спросил.

— И что? Круг всегда держался?

Маршал ответил не сразу. И когда ответил, голос у него был тише, чем обычно.

— Не всегда, Виктор.

Он постоял ещё немного молча, но на этот раз продолжил сам.

— Изнанка била в круг снаружи в полную силу. Но круг не держался сам по себе, круг держался теми, кто стоит рядом. И иногда Изнанка пробивает не послушника, а кого-то из держащих щит…

Он не говорил прямо «они погибали», он говорил «их пробивало». И в этом «их пробивало»… у меня внутри всё сжалось, а в глазах странно защипало, ведь я вдруг очень ясно представил себе человека, заслуженного воина, который встал в круг ради чужого мальчишки, и… не вышел из этого круга обратно…

— Поэтому в Ордене звезду называли не «получил», а «принял». Из рук тех, кто за тебя стоял. Стоял, несмотря ни на что. Иногда… насмерть…

Я молчал, потому что говорить тут было нечего. Маршал помолчал еще немного и затем продолжил уже ровнее:

— Тебя принимать некому, Виктор. Ни Ордена, ни старейшин больше нет. А я — не круг. Во-первых, я один, во-вторых… на этой стороне я существую очень условно. Поэтому круг твой должен стоять внутри тебя самого. Ты будешь и послушником, и тем, кто держит щит снаружи.

— Это вообще возможно?

— Далеко не все это могут. Но ты… возможно справишься. Потому что. У тебя банально нет выбора.

Я выдохнул. Это, надо признать, было сказано без особого пафоса, и даже с какой-то долей уверенности, но легче мне от этого почему-то не становилось.

— Я тебя подстрахую. Как смогу, Виктор. Помни это. Но делать ты всё будешь.

— Принято.

Я постоял какое-то время, переваривая. И уже почти готов был сказать «тогда учи», но в голове у меня вдруг сошлось то, что отдельно я знал давно, а вот вместе об этом не думал.

— Маршал, — сказал я медленно. — Если щит нужен в момент сборки Звезды… а в Голодных Играх инициируют просто от входа в энергетическое поле Мертвого мира, без всякого щита… то…

Я замолчал, потому что мне не хотелось договаривать. Но Маршал невозмутимо договорил за меня.

— То они умирают. А ущербные бедолаги получают осколки.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Осколки созвездий.

Я нахмурился. Что-то в его было такое, чего я не понимал.

— Подожди. Какие такие «осколки»? Мы со школы зубрим, что есть три типа Созвездий. Что у каждого одарённого пробуждается одно из трёх. Что это, ну… данность мира. Что одни рождаются с Силой, другие с Энергией, третьи с Разумом. Это так задумано.

Маршал посмотрел на меня пристально. Посмотрел он так, что я понял: сейчас он скажет что-то… чудовищное.

— Виктор. Это не три Созвездия.

Я замер и, кажется, даже забыл дышать, осторожно присев прямо на пол, потому что ноги почему-то отказывались меня сейчас держать.

— Это осколки одного, — ровно сказал он. — Одного-единственного Истинного Созвездия. Созвездия Воли. Созвездия, какое было у каждого, кто стоял в этом Зале. Сила, Энергия, Разум — это его куски. Обломки!

Глава 13

Я молчал. В голове у меня была звенящая пустота.

— Когда человек зажигает Звезду в одиночку, без круга, без братьев, которые его защищают, — продолжил Маршал ровно, — у него есть три варианта. Только три. Других вариантов у него нет.

— Слушаю.

— Первый вариант самый частый. Звезда не вспыхивает ни ярко, ни тускло. Она вспыхивает «как-то». Бесконтрольно разгорается и… просто сжигает человека изнутри. Тело не выдерживает, человек просто умирает. По вашей статистике это и есть основная масса погибших в инициации Голодных Игр. Так было во все времена, эти люди, их примерно 90 процентов, просто не в состоянии иметь стабильный Источник. Вот только раньше мы их выявляли заранее, а вы… Вы их просто убиваете.

Я молчал. Пока всё было более-менее понятно, разве что фраза про «мы их выявляли заранее», уверен, повергла бы в шок всех наших ученых и, возможно, и саму Инквизицию, ведь это официально считалось абсолютно невозможным!

— А второй вариант?

— Второй вариант. Звезда вспыхивает по-настоящему. Истинная, яркая, видная всему миру. И Изнанке тоже. Изнанка приходит на эту яркость, потому что для неё это маяк. Раньше её снаружи держал круг. Сейчас снаружи никого нет, защитить человека некому. Она входит, не торопясь, как в открытую дверь. Человек ещё жив. Часть его всё ещё человек, но другая часть его… уже не человек. И эти бедолаги теперь…

— … мутанты, — закончил за него я.

В голове у меня медленно перестраивалась картинка мира, которую я носил с восьми лет. Точнее — переворачивалась.

Маршал кивнул один раз.

— Они должны были стать лучшими из лучших, Виктор, в этом трагедия. Истинная Звезда у них действительно зажигается. Вот только защитить человека в этот момент некому…

Я переваривал это медленно. Очень медленно.

— А третий вариант?

Маршал помолчал.

— Звезда вспыхивает слабо. Так слабо, что Изнанка её просто не замечает. Тут всё просто, маяк не зажёгся, и этот огонь так, просто костер на периферии. Слабый и немощный, как и эти одаренные. Это не настоящая Звезда, Виктор и она никогда не соберется в нормальное Созвездие. Это её жалкое подобие, маленький кусочек, тусклый и безопасный для Изнанки, и потому — игнорируемый. Всего один осколок Силы, Энергии или Разума. Что-то одно, что успело начаться раньше, чем Истинная Звезда окончательно поломалась из-за никчемности владельца.

— То есть… осколочные Созвездия — это не три разных дара…

— Это три разных осколка единого целого. Осколок, жалкая частичка, мусор. Вся ваша имперская классификация — это классификация мусора, Виктор.

Я провёл ладонью по лицу.

— И это…

— Это — те, кого ваша Империя называет одарёнными. И кто потом становятся… Звездными рыцарями, — в голосе Маршала прозвучала настоящая тоска. — Меньше одного процента из всех, кого инициируют в Играх. Самые тусклые, самые «удачно» проскочившие незамеченными. Их вы возносите как элиту. И они