Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

Я поднял голову.

— У Истинного Созвездия Воли есть собственный внутренний Контур. Не путай его со щитом, щит снаружи, против Изнанки. Внутренний Контур это то, что Истинная Звезда строит сама, прямо при сборке, как часть себя. Он держит Источник стабильным независимо от внешнего фона. Это и есть та самая разница, Виктор. Орден ходил в саму Изнанку. Орден работал на Мёртвых мирах. Орден не сгорал в Перезагрузках. Не потому, что мы были героями, а потому что у нас внутри было то, что изначально выстроено правильно. То, что нас держало.

Я молчал и смотрел в пол. У меня в голове очень медленно перестраивалась ещё одна картинка, которую я носил последние три месяца. Я думал, что моего отца убили законы мироздания. Маршал же говорил, что отца убило не мироздание. Его убила… собственная ущербность. Рыцарь-командор, обладатель целых двух Созвездий, он был… слишком слаб, чтобы выдержать излучение.

И это меняло смысл всего, что я видел на Арлекине.

— То есть, — сказал я медленно, — если бы у отца была настоящая Звезда, как у твоих братьев, то он бы не сгорел?

— Совершенно верно. Поверь, Виктор, Перезагрузка Мертвого Мира — это детский сад по сравнению с настоящими мирами Изнанки!

Это было одно из тех знаний, которые невозможно осознать сразу. Потому что я только что узнал, что мой отец, мой непобедимый, мой великолепный отец-командор, погиб не потому, что это было неизбежно. А потому, что у него не было того, что положено иметь любому послушнику Ордена ещё до того, как он становится взрослым. Его просто никто не научил, как надо…

— Тогда давай делать, — решительно сказал я. — Зажигай. Я готов.

— Не сегодня. Сегодня есть время только для этого разговора.

Я кивнул. Потом, всё-таки, добавил то, что хотел добавить, без страха, просто как уточнение технического условия.

— Маршал. У меня к тебе одна просьба.

— Слушаю.

— Если у нас не получится… если в момент сборки я начну превращаться в то, что ты говорил… — я сделал паузу, потому что произнести это всё равно оказалось не очень легко, — пожалуйста, убей меня на месте. До того, как Олег увидит меня таким или же я смогу ему повредить.

В Зале стало тихо. А потом случилось то, чего я не ждал. Маршал улыбнулся.

Я не видел этого глазами — забрало по-прежнему было опущено. Но я почувствовал. Это была короткая, тёплая, очень человеческая усмешка, какая бывает у старого солдата, когда молодой говорит ему какую-нибудь нелепицу, и солдат вспоминает, что и сам когда-то был таким же дураком.

— Виктор.

— Что?

— Из тебя не получится мутанта.

Я нахмурился. Сначала подумал, что он шутит. Потом, что он меня успокаивает. Потом понял, что ни то, ни другое: он говорит ровно то, что говорит.

— Откуда ты знаешь?

Маршал помолчал. Потом ответил негромко.

— Сдохнуть ты можешь. Если Изнанка пройдёт сквозь щит до того, как Звезда соберётся, — твоё тело не выдержит, и ты сгоришь, как сгорают те девяносто процентов. Это — да. Это возможно.

Он сделал паузу.

— Но мутантом ты точно не станешь.

— Почему?

— Потому что я тебя видел, Виктор. С самого начала. Я видел тебя в кристалле, ещё до того, как ты до меня дотронулся. Я видел тебя в твою первую ночь на Скверне. Я видел тебя, когда ты держал речных тварей и не дал им прикоснуться к людям несмотря на то, что сам чуть не умер от перенапряжения. Я видел тебя, когда ты заставил эту мерзость уйти от Олега. И я вижу тебя сейчас.

Он помолчал ещё.

— Я вижу твою Волю, Виктор. Ту самую, на которой и стоял весь наш Орден. Та, которая раньше была у каждого из тех, кого признали достойным. У тебя она есть. Ей не обучают, её не вкладывают, её не передают. Она или есть, или её нет. Большинство людей проживают всю свою жизнь без неё и это нормально. Но у тебя она есть. Это факт.

Я молчал, потому что говорить было нечего.

— Изнанка не пройдёт сквозь твою Волю. Сквозь тело вполне может, если щит не выдержит. Но сквозь Волю точно нет. Ты ей не уступишь. Не потому, что ты сильный, не потому что ты герой, не потому что ты хороший парень. А потому что ты — это ты. У тебя просто физически нет того места внутри, куда она могла бы войти и удобно расположиться. Всё внутри тебя заполнено Волей, и она держит. Держит тело, держит разум и держит всех вокруг тебя. Это и есть то, что всегда искал Орден в людях, которые потом становились нашими братьями.

Я почувствовал, как у меня странно защипало в глазах. Просто оттого, что воин, который прожил, наверное, тысячу лет, и еще больше прождал в неведении, но с надеждой, сейчас сказал мне, восемнадцатилетнему дурачку с лопатой и несформированным Источником самое важное, что вообще можно сказать своему ученику. Он признал, что я… достоин!

Я отвернулся, потёр переносицу, подождал пока странное чувство пройдёт.

Маршал терпеливо ждал, сделав сделав вид, что не понимает, в чём дело. И за это я ему был благодарен.

— Спасибо, — сказал я наконец. И зачем-то добавил. — Я постараюсь не подвести.

— Не «постарайся», Виктор. Ты не подведёшь. Это уже определено. Просто дойди до конца.

Я кивнул.

— Когда?

— Скоро.

— Насколько скоро?

— Скоро, Виктор. Когда мир снаружи и ты внутри будете готовы одновременно. Это всегда «скоро» и всегда «не сегодня».

Я хмыкнул.

— Это самый дурацкий ответ, который я от тебя слышал.

— Другого ответа у меня для тебя нет.

И вот тут я широко улыбнулся. Широко, во все тридцать два зуба. Просто потому, что мне действительно стало смешно: молодой эсквайр, на пустой базе посреди Мёртвого мира, в обществе мёртвого Маршала из мёртвого Ордена, обсуждает открытие Истинной Звезды как военную операцию. И это, оказывается, нормально. Это, оказывается, и есть моя жизнь теперь.

— Принято, — сказал я. — До «скоро».

— До «скоро», Виктор.

Зал начал растворяться, как растворялся всегда, когда наша с ним работа на ночь заканчивалась. И уже на самой границе сна и яви, когда тело снова взяло своё и я почувствовал жёсткий топчан под спиной и холодный воздух «Браво-7» в лёгких, я успел поймать одну последнюю мысль.

«Я не такой, как они».

Раньше, услышав это от себя, я бы покривился, решив что это гордыня или мальчишество, детский пафос. Сейчас это была просто констатация факта. Я не «лучше», я не «выше», я