Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

— То есть атаковать её надо, пока она наверху?

— Угу. И постараться не дать ей уйти под землю, на всякий случай.

Я задумался, и план начал складываться у меня в голове ясно и отчетливо.

— Делаем так, — сказал я Олегу. — Ты остаёшься здесь, найди позицию повыше — вон, на той скале. Стреляешь только тогда, когда я махну или позову, до этого только наблюдаешь.

— А ты?

— А я подойду ближе. Хочу понять, насколько она «видит» под Печатью. Ты достаточно далеко, до тебя она не дотянется своим вниманием, а больше вокруг никого сейчас нет. Я попробую подойти совсем близко и прибить её на месте, без шума. Если же она меня почует и отреагирует, тогда мне понадобится твоя поддержка.

— Принял.

Олег коротко кивнул и пошёл к скале. Я проследил, как он залез наверх, удобно устроился на каменном гребне, винтовка пошла на упор, РПГ прислонил к скале справа. Я выждал ещё минуту, чтобы он окончательно устроился, и пополз вперёд.

Подползал я долго. Сначала по дну впадины, потом по гребню, потом снова вниз, в более низкую впадину уже совсем рядом с тварью, и Печать держал всё это время плотно, плотнее, чем в прошлый раз. Это, надо признать, давалось мне сейчас легче — меньше усилий, ровнее контур; за эти недели я с ней действительно сросся. Да и Олега «держать» не нужно было, только себя. Метров за сорок до цели я залёг.

Червяк не двигался. Тварь просто лежала, изредка чуть-чуть смещая один из сегментов, как спящее животное, которое во сне поправляет позу, и три отростка на её голове были неподвижны. И вот тут я попытался её «прочитать».

«Пробуждение» усиливало не только обычные человеческие чувства, она действовало глубже и информативней, если у одаренного было достаточно много сил и опыта. И то и другое у меня было, а мой Источник уже перестроился, дав мне больше возможностей. Я дотянулся до спящей твари и попытался нащупать «ритм», который был у всех тварей Скверны. У жуков внешнего периметра он был короткий, дёрганый, у многоножки две недели назад низкий, тяжёлый и ровный. У этой твари было что-то новенькое. По ней проходила медленная волна, потом она замирала на десять секунд, потом снова волна. Я смотрел на это с любопытством, и где-то в глубине сознания возникло понимание, это значит, что она просто спит «вполглаза». То есть в дрёме, но не в глубоком сне, готовая среагировать на любое серьёзное движение в эфире.

Я лежал и думал. Можно было попробовать «снять» её прямо сейчас, проскочить рывком, через сорок метров, прыгнуть в её впадину сверху, ударить в голову, пока она не успела среагировать. Но был риск: если я ударю и она успеет уйти под землю, я потеряю её, а под землёй она будет дома, и тогда уже инициатива будет на ее стороне. Значит, удар надо нанести так, чтобы она не успела уйти под землю. И я смотрел на тварь ещё минуту, пока решение не пришло само.

Тварь сейчас лежала на земле, но прямо за ней, в каменном кармане, или маленькой пещере, пол был сплошным камнем. А это значило, что она не сможет мгновенно закопаться под землю. Значит мне нужно её отбросить туда. Не полностью, только лишь переднюю часть и молиться, чтобы она не шла в землю задницей вперед.

«Рывок» сорвал меня с места, и за те две секунды, что я летел через сорок метров, я успел перенаправить «Выброс» из ладони в собственный корпус — утяжеляя тело, уплотняя его, превращая себя в один сплошной кулак массой килограммов под двести. Я знал эту технику и пробовал её на обучении в клане, но в реальном бою применял впервые, и применял потому, что других вариантов не видел.

Я врезался в неё корпусом сбоку, в район третьего сегмента, на полном ускорении.

Удар получился такой, какого я и сам от себя не ожидал. Восемь метров бронированной плоти, которые, по идее, должны были стоять как влитые, снесло. Тварь, как бревно, выбитое из штабеля, отбросило на скалу, и она впечаталась в камень с тяжёлым, мокрым звуком — звуком, как будто рыба падает на палубу.

Пиявка захрипела каким-то полувлажным в нормальном звуковом диапазоне шипением и замерла. Кажется, я её оглушил.

Тем не менее, я видел, что она пытается уйти под землю. Передний сегмент дёргался вниз, голова с тремя отростками тыкалась в землю у основания скалы. Но, под ней был не грунт, а каменная плита, продолжение скальной породы, и тварь скребла по ней, не понимая, почему её родная стихия её не принимает.

Я выхватил оба «Гладиуса» и начал работать.

Первый удар нанес в сочленение третьего сегмента. Клинок, напитанный «Выбросом», вошёл по самую рукоять, и я провернул его, как учили, на четверть оборота. Из-под пластины пошла та самая густая, тёмная, с металлическим запахом жижа. Второй удар в сочленение второго. Также по рукоять, так же поворот. Хорошо, голова уже рядом.

И ровно в тот момент, когда я заносил клинок для третьего удара, со мной случилось странное. Я остановился…

Не «решил остановиться», а именно остановился! Рука с клинком замерла на полпути, а вторая рука, та, что сейчас выдергивала второй меч из тела твари, также замерла. Я хотел опустить клинок, и не смог. Хотел отпрыгнуть в сторону и… тоже ничего.

Тело стало чужим, как будто кто-то медленно, заливал мне в мышцы холодный воск. Я ещё чувствовал себя и видел перед собой тварь, я ещё знал, что мне сейчас надо ударить или отскочить, но не мог этого сделать. Между мной и моим телом встал кто-то третий, и этот третий говорил: «не двигайся».

«Сука», — успел подумать я.

Три отростка на голове твари в этот момент развернулись в мою сторону. Все три одновременно, как три ствола одного орудия. И я понял, что случилось…

Это были не сенсоры. Это были ментальные усилители. Тварь ими не «смотрела», они ими «давила», и давила прямо мне в голову!

«Рывок» я собирал на одной чистой ненависти. Не на технике, а на той самой холодной злости, которая поднимается из живота, когда кто-то или что-то игнорируют твою волю. Я буквально выдрал себя из этого паралича в сторону, отбросив тело влево от твари, и грунт за моей спиной взорвался: тварь, оказывается, уже успела ударить