Инсайдер - Виталий Богданов

Витя вытащил из-под табеля сложенный лист с синим заголовком по-английски и подвинул ко мне.

— Обычный учёт Сашка закроет. А такую бумагу положит мне на стол и будет ждать Марию Павловну. Через неделю она объяснит, что ящик семь дней хранили вверх ногами. Поэтому импортные инструкции, маркировку и всё, где без языка можно испортить товар, оставляешь за собой. И если я звоню — приезжаешь.

Я перевернул лист. На обороте Сашка карандашом написал только номер партии.

Он говорил без нажима, время от времени поглядывая в коридор, где снова звонил телефон и кто-то требовал подписать простой машины. В табеле всё оставалось как прежде; менялась только внутренняя жизнь базы: ежедневные карточки брал Сашка, трудные места оставались мне, а Витя следил, чтобы договорённость не развалилась.

— Семьдесят пять многовато. Давай шестьдесят пять.

Витя положил карандаш на табель и несколько секунд смотрел на меня поверх очков.

— Тогда сам будешь договариваться с Сашкой. Объяснишь ему, почему он должен тянуть половину твоей работы дешевле, а я посижу рядом и послушаю.

Я посмотрел на правую стопку с возвратами, актами и загнутыми углами. За два дня она снова вырастет до прежней высоты, и разбирать её всё равно придётся либо мне, либо Сашке.

— Ладно. Семьдесят пять.

— Вот и договорились. В день зарплаты не пропадай: приходишь, рассчитываешься с ним при мне, и дальше никто ни за кем не бегает.

Он подвинул правую стопку ближе и постучал по верхней карточке.

— А теперь начинай. Пока за тобой не пришёл кто-нибудь ещё.

Я подтянул к себе карточки. Верхняя была по эмали, под ней лежала записка Тамары Петровны: «Три банки пропали между журналом и карточкой. Найти до обеда».

Будто услышав его, в коридоре спросили, здесь ли Андрей Громов. Через секунду в дверях появилась Юля — с папкой под мышкой и сложенным списком в руке. Она вошла, уже раскрыв список на нужной строке. Пальто не сняла, только расстегнула верхнюю пуговицу; на плечах ещё не растаяли мелкие капли.

— Вы мне нужны.

Я отложил карточку и, наверное, слишком заметно закатил глаза.

— Опять?

Юля дождалась, пока мимо двери пронесут две коробки, и вошла глубже в кабинет.

— Андрей, я вижу, с каким восторгом вы относитесь к общественной нагрузке, но в прошлый раз вы уже танцевали со мной и номер знаете. Теперь нас поставили на городской смотр, директор сказал состав не менять, а нового партнёра за несколько часов я всё равно не подготовлю. Поэтому сегодня к шести приходите в клуб, мы спокойно повторим номер и постараемся закончить вовремя.

Витя посмотрел на часы, затем на неразобранные карточки.

— До двух он здесь. После двух можете забирать.

Юля кивнула, нашла мою фамилию в списке и положила лист передо мной. Я расписался, больше для того, чтобы она не возвращалась к этому разговору через час. Она проверила подпись, убрала список в папку и направилась к двери.

— В шесть в клубе, — сказала она уже из коридора и тут же остановилась возле женщины с накладной, которая начала объяснять ей что-то про профком.

— Лакокрасочный. Потом кадры. Зинаида Павловна опять не видит копию твоего паспорта.

— Я две приносил.

— Принесёшь третью.

Пропавшие банки нашлись в первой же строке: кладовщица записала три ящика эмали, а в карточку перенесли три банки. Сашка решил, что ошибка в журнале, и оставил закладку. Я поднял накладную, сверил фасовку и перенёс остаток. Два акта пришлось вернуть Тамаре Петровне: в одном не было подписи приёмщика, во втором дата исправления оказалась раньше даты самого возврата.

Она читала мои пометки, держа красный карандаш поперёк страницы.

— Второй акт я сама не подпишу. Пусть кладовщица вспомнит, когда у неё банка потекла — до приёмки или после.

— А если не вспомнит?

— Верните акт кладовщице. Без объяснения я его не приму.

К двум часам правая стопка стала вдвое ниже. Остальное я убрал в зелёную папку и подписал сверху две даты — ближайшей пятницы и следующего вторника. Витя проверил исправленную карточку, перелистал акты и поставил папку в шкаф.

— В пятницу начнёшь с неё. Сашке покажи, где ошибка по фасовке, чтобы второй раз не повторил.

Зинаида Павловна взяла третью копию паспорта, положила её в папку и сказала, что две предыдущие, конечно, никуда не делись, просто сейчас их искать некогда.

Из автомата у проходной я позвонил Карену домой. Ответила женщина.

— А кто его спрашивает?

— Андрей Громов.

Она прикрыла трубку ладонью и крикнула куда-то в комнату:

— Карен! Из-за гаража звонят!

Он подошёл не сразу.

— Что случилось?

— Надо пересчитать остаток и решить, куда девать.

— Я уже решил. Есть женщина на Киевском. Заберёт всё за двести двадцать.

— Не отдавай. Я еду.

— Тогда через двадцать минут у проходной. Машину зря не гоняю.

Карен подъехал к воротам, опустил стекло и посмотрел на часы.

— Ты сказал срочно.

— На базе задержали.

— По работе?

— По художественной самодеятельности.

Он дождался, пока я сяду, и тронулся. По дороге я рассказал про неполную неделю и Сашкину доплату. Карен прикинул часы в уме.

— За полтинник ты ещё два раза в неделю будешь ехать сюда.

— Трудовая остаётся.

— Белов тебе держит место. Сашке доплату отдаёшь ты. Не путай свою ставку с его подработкой.

На повороте он пропустил трамвай и больше к этому не возвращался.

В гараже под брезентом оставались спорная пудра, тушь и крем. Карен предложил отдать всё одним остатком за двести двадцать и освободить место.

Я прикинул закупку и уже сделанные расходы.

— Нет.

Карен сел на деревянный ящик.

— Тогда что предлагаешь?

— Продать не остатком.

— Треснувшую пудру по одной баночке носить будешь?

— Целая пудра внутри нормальная. На крышке можно поставить настоящий оттенок. Тушь проверить. Крем тоже целый.

Он взял пудреницу, снял неправильную наклейку ногтем и посмотрел на донышко.

— Люди подарок покупают не для того, чтобы дома переклеивать твои ярлыки.

За воротами проехала тележка. Карен дождался, пока перестанут греметь колёса.

— У Светки в парикмахерской собирают на подарки — заведующей и двум мастерам. Вчера просила достать что-нибудь приличное. Я про это не вспомнил, потому что всё приличное у тебя лежит рядом с треснутым.

— Покажем ей.

— Покажем поштучно