Инсайдер - Виталий Богданов

Он завернул в газету пудру, тушь и крем. Треснутую пудру я положил отдельно, чтобы не выдавать за нормальную.

Светлана работала у второго кресла. Увидела брата в зеркале, закончила закреплять клиентке волосы шпильками и только потом вышла в подсобку. На стуле лежала стопка полотенец, под раковиной стоял оцинкованный таз.

— Я вечером к матери собиралась, — сказала она Карену. — Форточку опять заклинило.

— Заеду. Сначала посмотри.

Он развернул газету.

Светлана взяла пудреницу, посмотрела донышко, открыла. Тушь проверила по пломбе. Крем понюхала, но пальцем не тронула.

— Откуда вода на коробке?

— Склад сырой, — сказал я.

— Внутри сухо?

— Это сухо. Мокрое отдельно.

Она поставила три вещи в ряд. Убрала крем, посмотрела, вернула.

— По одной перед праздником никто бегать не будет. У нас на заведующую собрали пятнадцать рублей. Люди хотят отдать деньги одной женщине, а вечером получить готовый подарок.

— Три вещи в коробку? — спросил Карен.

— Три. Пудру не приклеивать. Оттенок всё равно откроют. На крышке напишите: светлая, средняя, тёмная. Если каждая будет рвать бумагу, ничего не останется.

Из зала её позвали. Светлана уже повернулась, но я спросил:

— Сколько такой набор выдержит?

Она посмотрела на вещи ещё раз.

— Пятнадцать здесь. Если коробка будет выглядеть нормально. Маленький из двух вещей — восемь или девять. Но крем один с тушью пусто смотрится. Бумагу внутрь положите.

— До закрытия образец привезём.

— Один. Если будет похож на посылку, домой Карен принесёт и сам подарит.

Карен открыл свой карманный блокнот. Светлана продиктовала: две светлые пудры, одну среднюю. Она дождалась, пока он запишет, и вернулась к клиентке. В машине он достал записку и положил на приборную панель.

— До вечера три штуки. Теперь говори, как я работаю.

— Гараж шесть рублей в неделю уже записан. Поездки договариваем до выезда, бензин отдельно. Упаковка по факту.

— Это расходы. Я спросил про руки.

Мы вернулись в гараж. Карен открыл школьную тетрадь и провёл черту под вчерашним расчётом.

— Большой набор — рубль, — сказал я. — Маленький — пятьдесят копеек. Плачу, когда принимаю готовый. Продал я его или нет — мой риск.

— Если коробка кривая и ты не принял?

— Не плачу. Переделываем или разбираем.

— Если я купил у тебя товар целиком, как вчера?

— Это отдельная покупка. Ты платишь цену, дальше товар твой.

Карен записал условия. Потом перечитал вслух только цифры.

— Я в товар деньги не вкладываю, прибыль не делю. За твою удачу больше не прошу, за твою неудачу бесплатно не работаю.

— Именно.

Он протянул руку. Мы пожали её над тетрадью. Коробки и голубую бумагу нашли по соседству. Первую заготовку Карен испортил: срезал борт слишком низко, и крышка хрустнула о пудреницу.

Второй образец он сделал выше, спрятал старый рисунок под бумагой и отделил крем перегородкой. К пяти Светлана унесла его в парикмахерскую и вернулась с пятнадцатью рублями.

— Заведующая взяла. Двум мастерам такие же к пятнице. Только бумагу просили посветлее.

Я заплатил Карену рубль за принятую сборку. Испорченная коробка осталась у него как образец того, как делать нельзя.

Карен примерил крышку, провёл большим пальцем по сгибу и, не поднимая глаз от картона, спросил, отвёз ли я Лене деньги.

— Вчера вечером. Триста пятьдесят.

Он поправил перегородку, чтобы баночка крема не билась о тушь, и только после этого уточнил:

— Взяла?

— Взяла. Потом закрыла дверь.

Карен срезал ножом тонкую полоску картона. Полоска свернулась возле его ботинка.

Карен закрыл коробку и несколько раз качнул её в руках. Внутри ничего не стукнуло.

Карен протянул мне коробку.

— Держи снизу. Тут угол ещё уходит.

— Маленький кому? — спросил он.

— Завтра покажем.

— Завтра в девять. Я с утра соберу коробки. Ты режешь картон, я езжу.

Он спросил, куда меня подбросить.

— На базу.

Карен посмотрел на часы.

— Тебя оттуда сегодня уже вытаскивали.

— Репетиция.

— За неё платят?

— Характеристику пишут.

Он завёл машину.

— Тогда не опоздай. Она тебя опять через Белова найдёт.

Клуб находился в пристройке за конторой. На сцене стояли два стула, у стены лежал свёрнутый ковёр. Возле проигрывателя Юля меняла иглу, придерживая пластинку за край.

Две девушки из бухгалтерии повторяли свой выход. Одна обходила стул не с той стороны. Юля оставила пластинку, поставила иглу на начало и показала рукой, откуда начинать. Потом заметила меня в последнем ряду.

— Рубашка?

Я поднял свёрток.

— Переодевайтесь. Девочки закончат — выйдете.

Ждать пришлось минут пятнадцать. Девушки прошли мимо меня разгорячённые, одна несла туфли в руке. Юля поставила папку на стул и позвала к сцене.

Номер был коротким проходом под музыку, двумя танцевальными шагами и строками про молодых специалистов. В прошлый раз я запомнил только, где нельзя наступить Юле на ногу.

Сначала она вела сама. Переставила мою ладонь ниже, опустила локоть, вернула плечо. Я смотрел под ноги и опаздывал на полшага.

— Не считайте ботинки, — сказала она. — Я не убегу.

Мы начали снова. На повороте я потянул её раньше музыки. Юля упёрлась ладонью мне в грудь и вернула на место, не объясняя.

После третьего захода она перестала считать вслух. Просто ждала, пока я найду ритм. Пластинка чуть тянула звук. На следующем повороте я поймал её руку раньше подсказки и не отпустил слишком рано.

Юля проверила шаг, потом пошла уже за мной. Мы повторили номер ещё два раза. На последнем она только отодвинула стул, который я задел локтем. Когда в зале начали гасить свет, Юля записала следующую репетицию.

— В пятницу после работы. И рубашку приносите эту, не другую.

У выхода я спросил, не выпьет ли она кофе. После двух часов с одной пластинкой хотелось посидеть где-нибудь, где не считают шаги.

Юля застегнула папку.

— Не сегодня. Мне ещё домой ехать. В пятницу повторим и разойдёмся вовремя.

Она выключила лампу у проигрывателя и ушла через боковую дверь.

До общежития можно было доехать с пересадкой, но у Садового я вышел раньше. В гостиничном ресторане ещё горел свет, за стеклом гардероба висели пальто, а на двери стояла табличка «Мест нет».

Швейцар посмотрел сначала на мои ботинки, потом на воротник.

— Один?

— Один.

— Мест нет.

Из зала вышла пара. Мужчина придерживал женщину под локоть; она смеялась ещё