Старатель. Книга 2 - Алексей Анатольевич Рудаков

Над головой негромко чавкает и ещё одна пуля принимается крутиться в воздухе проёма.

Так.

Им в меня не попасть, но и мне не выстрелить. Руку даю на отсечение, если это не та же история, что и под Куполом. Вот только сил, почему-то не прибавляется, да брюхо по-прежнему саднит. Впрочем – это мелочь. Главное – жив и меня им не достать. Разве что в рукопашку полезут. Но это вряд ли – суетящиеся на берегу фигурки совсем не спешат заходить в болотную жижу.

Может и решатся, а может и нет – про болота Побережья много чего говорят. Мол и кислоты тут много, и радиация…

Упс! Вспомнив о ней торопливо активирую дозиметр, но тот и не спешит оглушать меня своими трелями.

Неисправен? Приглядываюсь к индикаторам – нет, огонёк питания мерцает зелёным. Исправен, но молчит. Ну и хорошо – одной проблемой меньше. Может и врали слухи про радиацию? Не лезть же наружу для проверки?

Меня обдаёт потоком сухого и тёплого воздуха, он идёт откуда-то сзади, а когда я разворачиваюсь, привычно вскинув бесполезный здесь ствол, то впереди, шагах в десяти, непроглядный мрак расцветает огоньками, рассыпавшимися по стенам. Они неспешно мерцают, словно погоняя по стену, полу, потолку синеватую волну и если это не приглашение, то… Да нет, гадать нечего – приглашение.

Вот только куда?

Выбор невелик и я, закинув за спину пистолет-пулемёт, шагаю вперёд, прямо в радостно запульсировавшее вокруг мерцание.

Чужой корабль – это всегда волнительно. Особенно первые шаги, которые ты делаешь по палубе, что прежде касались конечности представителей иной расы, а теперь по которой шагает человек. И не важно, что до меня здесь уже побывали мои сородичи – для меня, пусть и видевшего множество чужаков, побывавшего на кораблях разных рас, эти, самые первые шаги, всё одно наполняли всё существо тревожным волнением.

Один из философов древности утверждал, что космос должен быть просто забит кораблями иных рас. Цивилизации, рассуждал он, они как любой живой организм – рождаются, развиваются, достигают зрелости, отправляя в Великую Пустоту тысячи, десятки тысяч звездолётов, а затем, когда приходит срок, угасают, оставляя после себя следы в виде руин городов, орбитальных станций и, конечно же, кораблей. По логике того философа, в космосе должно быть просто навалом звездолётов сгинувших цивилизаций.

Ага – вот прям не протолкнуться.

Скажу за себя – фигня это.

Угасающая цивилизация, если речь идёт действительно о её вырождении и гибели, не будет вот просто так бросать ценные ресурсы. Наоборот, она постарается собрать всё самую малость ценного, оставив разве что пустые скорлупы корпусов, спеша и стараясь продлить своё существование. Закон жизни, инстинкт выживания будет требовать именно подобного, оставляя будущим археологам лишь выскобленные дочиста раковины зданий и остовы машин, по которым и понять-то будет нельзя что и зачем это. А касательно множества исправных, ну почти, и брошенных кораблей, то тут я поверю только в одно – в военный проигрыш, результатом которого стала гибель всей расы. Да и то – с большой натяжкой, поскольку победитель заберёт себе всё, оставляя лишь совершенно ненужное.

Так что не ждут исследователей армады кораблей, да залы заводов, полные загадочных машин. Обломки – да и то в лучшем случае.

Всё это проскочило в моей голове пока я, подгоняемый волнами огоньков, брёл по тёмному коридору тарелки. Только вот – коридору ли? Единственное, чему я мог верить, так это подошвам своих берцев, ступавших по одновременно твёрдому и, в то же время, вязко-пружинящему полу. Ощущение было таким, словно нога, сначала, погружалась в нечто эфемерное, вязкое, но, при этом, начинавшее стремительно густеть стоило рифлёной подошве приблизиться к плоскости, установленной владельцами корабля полом. Чем-то это всё напоминало ходьбу по песку, с которого лишь миг назад схлынула волна прибоя, и он, ещё не до конца затвердевший, сминаясь принимал на себя вес тела прохожего.

Но пол, по крайней мере, был. Его я чувствовал, в отличии от стен, и, тем более, потолка. Огоньки, стоило мне поднести руку к стене, принимались суетливо разбегаться, а что до руки, то мои пальцы так ни разу и не коснулись хоть чего-то твёрдого, словно стенка, уподобляясь огонькам, спешила отступить прочь, брезгливо отдаляясь от непрошенного гостя. С потолком было точно так же – стоило мне подпрыгнуть, как огоньки разбегались в стороны, ну а что до потолка – то он не был достижим, как и стена.

Сколько я так брёл сказать не могу.

Вроде и недолго – сделал шагов пять и раз – стены раздаются в стороны, и я оказываюсь в просторном, наполненном синеватым свечением помещении, а с другой стороны – пока шёл столько всего успел обдумать, прикинуть планы, отказаться от них, разозлиться и успокоиться, убедив себя в благоприятном исходе происходящего. Вот на этой мысли – мол, хотели бы – давно б прибили, я и оказался в зале, о котором только что упомянул.

Стены здесь, в отличии от коридора, или прохода, называйте как пожелаете, были вполне материальными. Тёплыми, чуть светящимися изнутри и неожиданно жёсткими. Не знаю почему, но я ожидал всё той же вязкой упругости, что прежде была под моими ногами, но нет – мои пальцы касались шероховатой неподатливой поверхности, то поднимавшейся ощутимым бугорком, то уходившей вглубь небольшой воронкой.

Что же до размеров помещения, то оценить пространство, окружавшее меня, не было никакой возможности. Виной тому была висящая в воздухе бледно-голубоватая дымка, вроде как и не мешавшая разглядеть стены или пол, но надёжно скрывавшая всё то, что располагалось дальше вытянутой руки. При этом она не была сродни туману, в котором взгляд любопытного наблюдателя вяз, растворяясь в мутных потоках, нет, глядя сквозь неё я просто ничего не видел, будто только кусок пола под ногами, да стена рядом и были единственным материальным островком, зависшим посреди бесконечной пустоты. Ощущения были сродни тем, какие испытываешь, надев шлем виртуальной реальности – вроде и есть мир вокруг, а по факту – нет его, один обман органов чувств. И, замечу напоследок, никаких машин, или огоньков о которых рассказывал Ампер. Синий туман, кусочек пола со стеной – и всё.

Побродив немного туда-сюда – этим я занялся исключительно из безделья, присаживаюсь у стены, неотследно преследовавшей меня, куда бы я не направился. Да, именно так – даже если я, повернувшись к ней спиной, делал добрый десяток шагов, то она, стоило