Старатель. Книга 2 - Алексей Анатольевич Рудаков

Честно сказать, про их неуязвимость я не совсем понял – валил их я, на Болоте, пачками, а потому, прервав монолог Трепетного, прямо спросил об этом. Лучше бы и не спрашивал. Из его объяснений выходило, что симбионты не были материальными образованиями. Не были они и энергетической формой жизни, с которыми я-Игорь Маслов познакомился во время своих похождений в Кольце. Эта раса была чем-то иным, находившимся на грани материи и энергии, что позволяло ей пользоваться и тем и другим.

Это давало им многое.

Создавать физические орудия труда?

Пожалуйста.

Перемещаться со скоростью света?

Запросто!

Быть неуязвимым к опасностям материального мира, опасаясь лишь выбросов энергий рождающихся звёзд?

И да, и снова да.

Всё это было хорошо при молодости галактики, когда до звёзд можно было дотянуться рукой, а события неслись бурным потоком, позволяя симбионтам вести привольную жизнь щедро кормясь от событий планетарного масштаба.

Тогда, в пору своей молодости, они вели исключительно расслабленную жизнь, не спеша развиваться. Но мелькали тысячелетия, проносились миллионы лет и молодой Млечный Путь взрослел, раскручивая и закручивая в спирали свои рукава. События, прежде происходившие повсюду – будь то союз звёзд, порождавший двойную, а то и тройную систему, будь то столкновение планетоидов, или зарождение жизни, эти вкусности происходили теперь в таком отдалении от мест обитания симбионтов, что даже им, умевшим двигаться со скоростью света, было затруднительно успеть к столу.

Как сказано выше – существа, обитавшие на грани двух миров, могли многое, но природа, строго соблюдавшая равновесие, потребовала от них тоже немало. Этим требованием был голод.

Не имея новой пищи в виде событий симбионты быстро слабели, теряя способности к перемещению и, когда черта невозврата была пересечена, выпадали в физический мир, где их неподвижные тела были обречены вечно плыть в пустоте на радость исследователей молодых, более живучих рас.

Расхождение рукавов Млечного Пути едва не поставило финальную точку в истории симбионтов. В те сотни тысяч лет погибли многие, а выжившие, подкормленные смертями собратьев – ведь смерть это тоже событие, открыли для себя новые истины. Первой было то, что любая смерть способна насытить множество сородичей. А второй стала необходимость перемены мест в поисках таких, где прерываются чужие жизни.

И симбионты принялись искали миры, полные жизни. Но просто жизнь – примитивная, растительная, или даже с животными, всё это давало мало информации. Найденные ими первые разумные – амёбы, пауки и прочие, тоже мало устраивали их. Первые были довольно мирными, галактика, из детства перешедшая в юность – пуста и конфликты здесь случались редко. Разве что война амёб с пауками смогла не только хорошо подкормить симбионтов, но и дать им представление о космических кораблях, способных двигаться быстрее света.

Всё резко изменилось, когда они нашли нас – людей.

– Именно люди оказались нужными нам генераторами информации. Вы нелогичны, непредсказуемы, подвержены страстям и в любой момент можете начать конфликт. А ваши войны, – лицо симбионта исказила гримаса, похожая на улыбку: – Войны, столкновения, конфликты, и просто бытовые ссоры – всё это даёт столько информации, сколько простой растительный мир не даст и за сто ваших лет.

Да, именно люди оказались спасителями это древней расы, буквально вдохнув жизнь в истощённые голоданием серые тела. Войны, революции, эпидемии – все эти трагедии человеческого рода откормили их, а утолив голод симбионты принялись активно размножаться, не имея сил усмирить заложенный в них природой зов. Взрывной рост численности, как это и бывает, вновь призвал их извечного врага – голод, но вместо того, чтобы заняться контролем рождаемости, они пошли по иному пути. Обладая массой технологий, они решили создать себе независимую кормовую базу – мир, полный войн и страданий. Да, я говорю про мир, в котором я сейчас находился.

Технически это оказалось несложно.

Небольшая свёртка пространства, запечатавшая в себе подходящую звезду с единственной планетой. Быстрое терроформирование прежде мёртвого мира, породившее множество катастроф и выбросов радиации и всё – мир готов. С людьми тоже было просто, благо технологии клонирования мы применяли более чем широко. Оставался последний штрих – стерев память внедрить новые воспоминания, но и с этим симбионты справились без особого труда получив желанный результат – разрушенный мир на поверхности которого люди, с неослабевающим азартом истребляли друг друга. Для большей остроты борьбы мир был насыщен аномалиями, а для реалистичности – представителями животного мира, которые тоже были клонами с соответственно скорректированным поведением.

Эксперимент – тот самый Плуг Познанья, протекал идеально, но, как это и бывает, симбионтов подвела их же жадность. Вернее – начавший зарождаться голод. Именно он подтолкнул представителей этой расы начать проникать в кокон свёрнутого пространства, спеша насытиться событиями, бурно протекавшими в этом мирке. Их отлавливали, возвращали назад, но они всё одно просачивались сюда, становясь хорошо знакомыми блевунами и симбионтами, доставлявшими людям сильную головную боль. И всё это – ради информации, получаемой от встреч с людьми. Замечу, что самим симбионтам смерть ничем не грозила, будучи только разрушением физической оболочки. Даже наоборот – собственная гибель неплохо кормила, отчего в рядах симбионтов даже возникла идеология, или культ собственной смерти, позволявшей насытиться как самому, так и своим сородичам. Возможно, что истоки этого культа следовало искать в собственной истории – в периоде Великого Голода, но мой собеседник этой темы коснулся лишь вскользь, дав мне понять, что подобные темы считаются нежелательными для его расы. Но этот минус – я про новую идеологию, с лихвой покрывался выгодой, даруемой экспериментом, а потому мир вечной бойни планировалось расширять, заселяя всё новые и новые территории клонами, в память которых внедрено только одно желание – убивать.

Получившийся в результате всего этого мир был отвратителен своим бредом – убиваемые и вновь воскрешаемые люди вели бесконечную бойню.

И не удивительно, что я, стремившийся установить мир, немедленно стал объектом пристального внимания, результатом которого стало неожиданное для руководства проекта открытие – в их мирок проник посторонний. Быстрое расследование раскрыло причину произошедшего, виной которому были представители всё того же культа. Последователям течения удалось внедриться в проект для ослабления контроля, что позволило ещё большему числу симбионтов проникнуть на планету. Увы, но именно ослабление защитных систем, вкупе с повышением количества аномалий, и привело к тому, что уже в моём мире появился портал, сквозь который сюда смог попасть я, а аномалии – выйти наружу. В общем ничего нового смешайте голод с религией и получайте на выходе гремучий коктейль, готовый в клочья порвать привычный порядок дел.