Дипломат. Игры компромиссов 4 - Владимир Неровитов

— Как ты себе это представляешь? — махнул рукой Кузнецов. — Ты же понимаешь, что в Союз этому Гордееву возвращаться нельзя.

— Я и не прошу. Ежу понятно, что подобный вариант даже не рассматривается. Хотелось бы, чтобы немецкие товарищи позаботились о технике, — вкрадчиво произнес Стрелец. — Они должны ему не меньше нашего.

— Ты еще попроси Нойера своего к государственной награде представить, — саркастически заметил резидент.

— Игорь, ты зря смеешься, — серьезно ответил советник. — Мой журналист ради мира горы свернет, и он нам уже не раз помог. По-крупному помог. Но даже если ты изыщешь возможности, он откажется. Не такой человек. Его регалиями не купишь. А теперь еще и подписку дал.

— Какую подписку? — встрепенулся полковник.

— Мы с Нойером дали обязательство о неразглашении.

— Вот гад! — не сдержался Кузнецов, со стуком опустив кулак на стол.

— Это ты прав, — согласился Стрелец. — Видел бы ты рожу этого контрразведчика, когда Гордеев выложил план полетного задания. Он так растерялся, что даже виски нас с Фридрихом угостил у себя в кабинете.

— Ну да, как же, держи карман шире, — съязвил полковник, раздраженно покачав головой, — виски он их угостил. Подписочку он с вас вытянул. Обычный тактический ход, а вы и уши развесили.

— Вариантов не было: подписка в обмен на продолжение интервью, — ответил советник. — В тот момент этих фамилий у нас еще не было. Если бы мы встали в позу и начали качать права, Вебер просто выкинул бы нас за дверь.

Кузнецов промолчал, признавая правоту советника. Ведь он был вынужден покинуть перебежчика на самом интересном месте.

* * *

Игорь Прокопьевич набрал домашний:

— Римма, ужинай без меня.

— А ты вообще придешь сегодня домой? — поинтересовалась жена.

— Как получится, прости, — ответил полковник и дал «отбой».

У Риммы Карловны было много вопросов к мужу и даже некоторые претензии. Она была хорошей женой и искренне переживала за его здоровье. Супруга резидента старалась не вмешиваться в его дела, но за ходом событий в посольстве пристально следила. Сначала эти Ледниковы, черт бы их побрал, — никто не ожидал подобного кульбита со стороны Юрия Антоновича, потом партийная проверка с пристрастием. После обнаружения предателя другого и быть не могло. И вот теперь — угон самолета. Не досмотрели в ГДР, а разгребать завалы ее Игорю.

Но Римма Карловна также знала, как полковник любит свою работу. Для него все эти тайны, интриги, расследования, преследования и выяснения были неотъемлемой частью жизни. Иногда она даже сравнивала, сколько времени он уделял ей и работе, и выходило преимущественно не в ее пользу. Но Кузнецова была мудрой женщиной и понимала, что работа — это часть личности мужа. Без нее он будет другим мужчиной, а не тем уверенным в себе защитником родины, к которому она привыкла и которого когда-то полюбила. Римма Карловна не стала разогревать себе еду, взяла только немного салата и кусочек ветчины.

Полковник прикурил очередную сигарету. Дым красиво поплыл по комнате, отражаясь в полированной столешнице, и исчез. «Вот бы так с заговорщиками!» — подумал он.

Теперь, когда основные элементы мозаики сошлись в его руках и даже имелись некоторые фамилии, можно было подумать о плане дальнейших действий. Люди, которые затеяли аферу с покушением на Западный Берлин, не были ни банальными предателями, ни агентами ЦРУ или какой-либо другой вражеской спецслужбы.

Напротив, они считали себя истинными патриотами, последними защитниками растаптываемых идеалов империи. Для этих «ястребов» брежневский курс на разрядку международной напряженности был личным оскорблением, актом геополитической капитуляции перед Западом. Они искренне ненавидели министра Громыко с его дипломатической армией и жизненным кредо, умещавшимся в одну, но емкую фразу: лучше сто дней переговоров, чем один день войны.

Однако больше всего, по мнению Игоря Прокопьевича, заговорщиков волновали бюджеты. Переход от противостояния к сотрудничеству кроме всего прочего обозначал постепенное встраивание СССР в мировую экономику со всеми ее законами, финансовыми отчетностями и прозрачностью. Немецкие банкиры, в процессе реализации проекта «Газ в обмен на трубы» и так уже получили доступ в святая святых. Не всем это нравилось, но нашлись те, кто решился на протест, на выступление против генеральной линии партии.

Кузнецов снова затянулся, краем глаза наблюдая, как тлеет уголек сигареты. «А ведь нас действительно спасла случайность. Что если бы на месте Гордеева оказался условный Иванов? — рассуждал Игорь Прокопьевич. — Не наделенный ни способностью сомневаться, ни смелостью принимать самостоятельные решения? Мир оказался бы на пороге ядерного апокалипсиса».

«К счастью, они просчитали не все. Не учли человеческую волю к жизни, — подумал Кузнецов, и на его губах появилась довольная усмешка. — Думали: нашли дурачка, а простой, совсем еще не искушенный двадцатитрехлетний парень из русской глубинки оказался умнее всей банды заговорщиков!»

От этой мысли на сердце полковника потеплело. Но радоваться было рано. Кузнецов опустил взгляд на листок с фамилиями. Полковник Сизов, майор Кравцов и какой-то мифический Грек. Пока было неясно, что это за люди, как к ним подобраться, и, самое главное, кто стоит за этими офицерами среднего звена. Кузнецов был уверен, что настоящих бенефициаров заговора стоит искать не в командовании ГСВГ, а в Москве.

Игорь Прокопьевич взял ручку и начал быстро, уверенным четким почерком набрасывать текст докладной записки на имя Председателя КГБ СССР Андропова. Слова ложились на бумагу легко, не вызывая желания что-либо исправлять или перефразировать. Он понимал, что этот документ сыграет важную роль при принятии решения на самом верху.

'Совершенно секретно.

Лично Председателю КГБ СССР

товарищу Андропову Ю. В.

В ходе оперативных мероприятий и конфиденциального опроса интернированного на базе Бундесвера техника Гордеева А. К., проведенного политическим советником Басовым К. И. под видом интервью местной прессе, полностью подтверждена версия об умышленной инсценировке катастрофы Су-7БМ в воздушном пространстве Западного Берлина.

Установлено, что угон воздушного судна являлся спланированной акцией группы офицеров 16-й воздушной армии ГСВГ. Целью провокации являлся срыв мирных усилий Советского Союза и дискредитация внешнеполитического курса КПСС на разрядку международной напряженности.

Сценарий заговора был сорван исключительно благодаря человеческому фактору — нежеланию лейтенанта Гордеева А. К. расставаться с жизнью и тянуть за собой случайные жертвы из жителей Западного Берлина.

Установлены фамилии исполнителей среднего звена в ГСВГ: полковник Сизов, майор Кравцов и некто Грек.

Обращаю Ваше особое внимание на то, что обстоятельства указывают на наличие высокопоставленных покровителей заговора непосредственно в Москве.

Прошу Вашего разрешения направить в Берлин советника Басова К. И., чтобы на месте проверить некоторые обстоятельства.

С немецкими властями достигнуто соглашение о неразглашении реальных обстоятельств произошедшего. Угон самолета будет трактоваться исключительно как персональный срыв Гордеева