Дипломат. Игры компромиссов 4 - Владимир Неровитов

правительство Брандта пошло навстречу Кремлю с пугающей, беспрецедентной поспешностью. Значит, западногерманская контрразведка раскопала в деле лейтенанта Гордеева нечто такое, от чего у них самих волосы встали дыбом. И это «нечто» намертво связывало сверхзвуковой советский бомбардировщик с Западным Берлином и визитом Брежнева.

Вольф сделал последнюю затяжку и затушил сигарету. Теперь, когда в Восточный Берлин прибыл Басов, Штази оставалось лишь дождаться, пока этот проницательный советник приведет их к искомому результату.

* * *

Стрелец заметил фургон наружного наблюдения еще до того момента, как вышел из машины гостеприимного майора Богдановича.

Другой человек на месте советника, скорее всего, решил бы, что резидентура в Бонне допустила грубейший, непростительный промах. Полковник Кузнецов не мог не знать, что Штази неотрывно следит за всеми без исключения конспиративными квартирами КГБ на территории ГДР.

И этот особняк в Панкове не был исключением из общего списка. При желании Кузнецов мог бы с легкостью поселить своего товарища в одном из берлинских отелей или спрятать на одной из закрытых ведомственных квартир гигантского комплекса советского посольства на Унтер-ден-Линден, куда агентам Вольфа доступ был заказан. Но Кузнецов поступил ровно наоборот. И сделал он это абсолютно осознанно.

Игорь Прокопьевич искренне переживал за безопасность друга. Отправляя его в Восточный Берлин, резидент намеренно сделал пас Вольфу. Последний — полковник был уверен на все сто — немедленно возьмет Басова под плотный колпак, который обеспечит безопасность советника и его жены лучше, чем любая охрана. Вольф непременно выделит лучшие силы наружного наблюдения, перекроет все подходы к особняку в Панкове и будет сопровождать Константина Ивановича по улицам Берлина как хрустальную вазу. Таким элегантным решением Кузнецов обеспечил Косте и Альбине гарантированную круглосуточную защиту от неизвестных заговорщиков.

Ситуация на территории ГДР развивалась самым нежелательным образом. Армейские из Министерства обороны и штаба 16-й воздушной армии, осознав, что инсценировка с Су-7БМ сорвалась, принялись лихорадочно зачищать следы заговора.

Из трех ключевых свидетелей среднего звена, чьи фамилии лейтенант Гордеев выдал советнику во время интервью, к настоящему времени в живых остался только один. И то, наверное, потому, что лейтенанту Гордееву был известен только его псевдоним. Коллеги Кузнецова в Москве прошерстили всю картотеку ГСВГ, но человека с фамилией Грек так и не нашли.

Остальные двое замолкли навсегда. Полковник Сизов из оперативного управления штаба армии и начальник связи полка майор Кравцов очень кстати погибли в автомобильной катастрофе вскоре после инцидента. Их штабной УАЗик на огромной скорости вылетел с мокрого автобана под Котбусом, пробил стальное ограждение и со всей дури врезался в вековую немецкую ель.

Машина вспыхнула как спичка, похоронив в огненном вихре обоих заговорщиков и ни в чем не повинного водителя. Вместе с ними ушли и все их тайны. На Лубянке даже не успели выписать ордера на их арест — ликвидаторы из военного ведомства сработали на опережение. Быстро и эффективно.

В активе у Кузнецова оставался лишь полковник Бурый — брат Анны Никаноровны. Как это ни странно звучит, но тыловика Бурого спасла гибель Сизова и Кравцова. После их устранения не должно было остаться ни виновных, ни подозреваемых. Николая Никаноровича вскоре отпустили из-под ареста, и он вернулся к исполнению своих обязанностей. Однако информация, которой поделилась с резидентом, испуганная сестра, свидетельствовала о том, что Бурый кое-что знает. Вот этого человека и предстояло вывести на откровенный разговор советнику.

* * *

Изумрудные велюровые шторы гостиной комитетского особняка в Панкове были задернуты настолько плотно, что сложно было понять, какой сезон на дворе. Дом был щедро обставлен тяжелой классической мебелью, украшен зеркалами и бронзовыми канделябрами, но оттого^ что на полу лежали дешевые синтетические паласы, интерьер казался казенным. Это, впрочем, полностью соответствовало действительности. Пахло здесь так, как обычно бывает в постоянно прокуриваемых помещениях: кисло и уныло. Альбина недовольно передернула плечами. Место их проживания в Берлине ей совсем не понравилось, но не она здесь устанавливала правила.

Майор Орловский, официальный представитель КГБ в Берлине, присланный для связи с боннским гостем из Карлсхорста, где находилась штаб-квартира главной советской спецслужбы в Восточной Германии, произвел на Басовых смешанное впечатление. Несмотря на допуск к сверхсекретной операции, выглядел он несколько легкомысленно и похож был скорее на освобожденного комсомольского работника, нежели на умудренного опытом оперативника. Диссонанс усиливал фестивальный значок с разноцветной ромашкой на лацкане. Но взгляд у Орловского был цепкий, внимательный. Да и майоров в конторе просто так никому не давали.

— Товарищ Басов, Альбина Арсеньевна, рад вас приветствовать на немецкой земле, — учитывая тот факт, что Басовы прилетели из ФРГ, фраза прозвучала двусмысленно.

Но офицер и сам понял это и весело рассмеялся. Обстановка мгновенно разрядилась. Пока Альбина осматривалась в особняке, мужчины перешли к деловой части.

— Майор, простите, как вас по имени-отчеству? — спросил Стрелец.

— Федор Юльевич, — представился Орловский. Если вам так будет удобнее, можете называть меня просто по фамилии.

— Федор Юльевич…

— Давайте без отчества, по имени…

— Принимается. Константин, — советник снова протянул руку чекисту.

Орловский улыбнулся. Улыбка у него была кинематографичная: широкая, открытая, будто специально предназначенная для рекламного плаката. В этот момент он был похож на кого угодно, но только не на представителя спецслужб. Однако интуиция подсказывала советнику: перед ним опасный и сильный напарник, способный на многое.

— Как вам уже, наверное, известно, я здесь для того, чтобы встретиться с полковником Бурым, — продолжал советник. — Есть идеи, как к нему подобраться, не вызывая подозрения у заговорщиков?

— Вопрос сложный. Появляться в Вюнсдорфе с бухты-барахты вам нельзя. Да вас туда и не пустят. Там сейчас секретность высочайшего уровня, — усмехнулся майор.

— Какие есть варианты?

— Если честно, их немного, — признался Орловский. — Послезавтра в нашем посольстве состоится большой прием в честь Фестиваля. Можно было бы попробовать выманить его туда, но это не останется без внимания армейских. Да и не того полета он птица, чтобы ходить по посольским раутам. Придется искать другой путь.

— В таком случае этот вариант отменяется, — заключил Стрелец, задумчиво побарабанив пальцами по столу. Ну не ехать же мне туда в багажнике майора Богдановича.

Орловский посмотрел на собеседника и весело рассмеялся.

— Это был бы номер! Но нет, слишком опасно, Константин, — майор мгновенно перешел от веселья к серьезности.

— Тогда что вы предлагаете? — Стрелец начинал злиться. — Несмотря на все обещания, Берлин оказался совершенно неподготовлен к его приезду.

— Скажите, — на пороге появилась Альбина, — а как военнослужащие участвуют в Фестивале? Ведь не может быть, чтобы полумиллионная группировка советских войск жила так, словно ничего не происходит?

Орловский обернулся к женщине, и на его лице снова проступило крайнее удивление. То точечное,