Дипломат. Игры компромиссов 4 - Владимир Неровитов

Стрелец протянул руку через стол и накрыл ладонь Альбины своей.

— Красиво?

— Очень, — тихо ответила она, глядя ему в глаза.

Завтра их ждал сложный день. Но сегодня этот город принадлежал им.

* * *

Новенький «Икарус-250» вишневого цвета, выделенный посольством СССР, скользил по шоссе, ведущему на юг от Берлина. Асфальтовое покрытие прерывалось на въезде в населенные пункты, переходя в традиционную немецкую брусчатку, на которой даже комфортабельный венгерский автобус основательно потряхивало. Сквозь росшие у самой трассы вековые деревья мелькали ухоженные немецкие деревни, аккуратные полоски полей и густые сосновые леса. Фестивальный шум Берлина остался позади. Вюнсдорф, куда направлялась советская делегация, был закрытой зоной, его даже называли негласной столицей СССР за пределами самой страны.

Впереди «Икаруса» шла черная посольская «Чайка» в сопровождении группы мотоциклистов Народной полиции ГДР. Там, на заднем сиденье, сидела Валентина Терешкова — живая легенда, признанная всем миром.

В салоне автобуса царила рабочая атмосфера. Журналисты «Красной звезды» и ТАСС проверяли тяжелые фотокамеры «Киев» и «Зенит», делали заметки в рабочих блокнотах. Альбина устроилась на третьем ряду у окна. После западногерманских красот пейзаж за окном не казался ей таким уж нарядным. Граждане Федеративной Республики жили побогаче, а их маленькие городки и деревни выглядели куда живописнее и ярче, чем те, которые она сейчас наблюдала за окном. Стрелец выбрал место рядом с женой. Он расслабленно откинулся на сиденье, но его взгляд, направленный в окно, оставался цепким.

Напротив них, через проход, расположился майор Орловский — помощник и сопровождающий советника офицер КГБ. На его лице сияла все та же ослепительная улыбка, которая пленила Басовых еще при первой встрече. Как неоднократно отмечала для себя жена советника, на представителя спецслужб Федор Юлиевич был похож меньше всего.

— Командование группы войск до последнего тянуло с согласованием, — тихо, чтобы не слышали корреспонденты, проворчал майор Орловский, наклоняясь к Стрельцу. — Упирались, как могли. Дескать, Вюнсдорф — это вам не Александерплац, это сердце всей Советской армии на Западном направлении. Для них все гражданские — нежелательные люди на территории. Но… Терешковой отказать не придумали, как. Первая женщина-космонавт, Герой Советского Союза, член ЦК партии. Однако тянули резину во всю…

— Послушай, Федор, надо будет, чтобы эта братия, — Стрелец сделал широкий жест в сторону журналистов, — вела себя как можно более нагло, чтобы, чтобы вояки растерялись, не зная, как удержать их всех под контролем.

— Ну знаешь, — заметил Орловский. — У нас хоть и выпускают за границу самых проверенных, но просто так шататься по гарнизону им никто не позволит. Мало что они там нафотографируют… Даже без злого умысла! Тут мы несколько ограничены в действиях.

— Но ты все-таки постарайся, не хотелось бы, чтобы полковник Бурый внезапно попал под машину или что еще они там придумают. Это наша последняя возможность прояснить ситуацию и выйти на Грека, кто бы он там ни был.

Автобус притормозил. За окном показался КПП. Над дорогой красовался огромный плакат на русском языке: «Привет участникам X Всемирного фестиваля молодежи и студентов!». Дежурный быстро пропустил автомобиль, в котором ехала Терешкова. Журналистов держал перед шлагбаумом долго, словно намекая, а не отправиться ли им восвояси. Но в конце концов солдат открыл шлагбаум.

Внутри все было как на родине, как в какой-либо типичной воинской части где-нибудь в Подмосковье. Неуютные казармы, окрашенные в белое бордюры, обилие наглядной агитации. Все вокруг было свое, родное, на русском языке.

Гарнизонный Дом офицеров, переживший и балы кайзеровской армии, и строгие совещания генералов вермахта, сегодня напоминал растревоженный улей. Огромный зал на полторы тысячи мест был забит до отказа. Белые воротнички парадных кителей офицеров смешивались с защитными гимнастерками солдат-срочников. На сцене, на фоне бордового бархатного занавеса с золотыми кистями и огромного портрета Ленина, стояла Валентина Терешкова. Ее сильный, уверенный голос разносился из динамиков, заставляя замирать сердца восемнадцатилетних парней, некоторые из которых и сами еще не распрощались с детской мечтой стать космонавтом.

— … И когда земля уходит из-под ног, а в иллюминаторе ты видишь лишь бездонную черноту космоса, ты понимаешь: там, внизу, за тебя держит кулачки вся страна, — рассказывала Валентина Владимировна, и зал взрывался шквалом аплодисментов. — Разве я могла даже подумать, чтобы подвести этих людей? Товарищей по отряду, семью, народ, партию…

Альбина заняла место среди журналистов. В руках у нее была пачка фотографий для автографов. Майор Орловский стоял рядом с начальником политотдела армии, о чем-то оживленно перешептываясь.

Стрелец воспользовался моментом, когда общее внимание было приковано к сцене. Он выскользнул в коридор, миновал тяжелые дубовые двери служебного выхода и оказался на задворках Дома офицеров. Воздух здесь приятно пах сосновой смолой и неприятно — свежим асфальтом.

Ему нужно было найти полковника Бурого. В зале среди офицеров, собравшихся на встречу с Терешковой, Бурого Стрелец не заметил. Сверяясь с планом, который ему предоставил майор Орловский, советник прошел по тенистой аллее мимо служебных пристроек и направился к флигелю, в котором располагались кабинеты тыловых служб. Толкнув массивную дверь с табличкой «Полковник Бурый Н. Н.», он вошел внутрь.

В кабинете, густо заставленном шкафами с картонными папками, пахло табаком и растворимым кофе. За широким дубовым столом сидел изможденный нервный мужчина в форме. Услышав шаги, полковник поднял голову. Появление незнакомца не на шутку встревожило Николая Никаноровича. Любой незваный посетитель вызывал в нем приступ панического страха, с которым он, после задержания никак не мог совладать. Стрелец заметил, как по шее тыловика пробежала едва заметная судорога, а левый глаз начал дергаться.

— Что вы здесь делаете, товарищ? — спросил полковник, медленно опуская руку к телефону внутренней спецсвязи. — Вход в Тыловое управление — по пропускам.

— Полковник Бурый? — тихо произнес Стрелец, закрывая за собой дверь на защелку. — Вам привет от Анны Никаноровны. Так что не торопитесь тянуться к трубке.

— Не впутывайте мою сестру, — просипел тыловик. — Она здесь не при чем.

Было видно, что полковник боится. И не верит гостю и не ждет ничего хорошего от его визита.

— Николай Никанорович, я действительно виделся с вашей сестрой и приехал специально, чтобы встретиться с вами по ее рекомендации. Я — дипломат. Меня зовут Константин Иванович Басов, — Стрелец протянул полковнику свое служебное удостоверение.

— Откуда вы знаете Аню? — недоверчиво посмотрел на посетителя Бурый.

— Она проверяла наше посольство, так мы и познакомились, — продолжал Стрелец, — как раз тогда, когда вас задержали в связи с… известным инцидентом.

— Я ничего не знаю, — военный занял оборонительную позицию. Я совершенно ничего не знаю. Покиньте, пожалуйста, мой кабинет.

— Странно, Анна Никаноровна