Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

— Конечно, конечно, Пётр Иванович, чувствуйте себя как дома!

Вот и ответ — через позитивное подкрепление. Как говорили у меня в школе: «Ласковый телёнок двух маток сосёт».

— Домой собираетесь? — поддержал я беседу. — Тогда оставьте мне ключики? Это займёт какое-то время, — я показал папку, намекая, что процесс затянется. Мне нужно было помешать Андрею забрать деньги из своего стола.

— Конечно, — мгновенно согласился Годфрид и бросил ключи на стол. — Слушай, Петь…

Вот он — момент истины. Уролог пошёл в наступление. Я был готов открыть ему душу и примирительные объятия дружбы. А бонусом и урок преподать. И всё абсолютно безвозмездно!

— Некрасиво у нас получилось… — мой собеседник начал издалека. — Не стоило нам так ссориться.

Очень интересно… Нам? Если мне не отказывала память, я просто предупредил юного врача, что необходимо иначе относиться к своим обязанностям. А в ответ получил демонстративный демарш и, как показала жизнь, полное игнорирование моего наставления.

— Давай всё сначала начнём? С чистого листа? — уролог мило мне улыбался, сделав наивный взгляд. — Я ведь очень хочу стать оперирующим урологом… Поможешь?

А теперь ещё играет на моём чувстве долга! Вот так юноша! Проворный. Сообразительный. Эту бы энергию да в правильное русло!

— Что скажешь? Поможешь мне?

— Конечно! — искренне согласился я. — Я же тебе говорил, что судьба сына Годфрида мне небезразлична. Так что, обязательно, помогу!

Я не врал. Я искренне собирался помочь. Просто мы с Андреем Андреевичем вкладывали в это понятие разный смысл. И я, со своей стороны, не собирался потворствовать обиранию прикреплённого населения. Я предполагал в отдалённой перспективе сделать из Годфрида младшего Человека и высококлассного специалиста.

Это будет нелегко. Мучительно больно и катастрофически долго! Но цель будет достигнута! Обязательно!

— Я тут подумал, может, начнём прямо с завтрашнего дня? — прощупывал почву уролог. Он был доволен собой, ведь всё складывалось согласно его плану.

Юноша не знал, что всё складывалось согласно МОЕМУ плану.

— Чем раньше, тем лучше! — обрадованно воскликнул я. — Андрюха, ты даже не представляешь, как я рад такому повороту! — я хлопнул коллегу по плечу. Он тоже мне улыбался. — У нас как раз завтра всего одна операция!

— Вот и договорились! — просиял Годфрид. — Тогда завтра утром позвоню пациентке, приглашу к восьми?

— Добро! — дал я своё согласие.

Коллега отвесил мне прощальный поклон и направился к двери. Как только он повернулся ко мне спиной, с его лица тут же слетела дружелюбная улыбка, уступив место жадной лицемерной ухмылке.

Я видел эту перемену в зеркале, и мне стало больно за его отца.

* * *

В четверг я начинал работать с обеда, но, несмотря на это, уже в семь утра брёл по улице. Было зябко и влажно. Каждый порыв ветра пронизывал до костей. Осень уверенно вступала в свои права, не давая надежды на «бабье лето».

Наш главный врач имел свой собственный ритм работы, не заботясь ни о должностной инструкции, ни о трудовой дисциплине. Он мог появиться на работе в семь, а мог и в двенадцать.

Эта его особенность очень затрудняла мою задачу.

Но я был полон решимости выяснить слабое место своего врага. Кроме того, мне пришла в голову, как казалось, хорошая идея. Сегодня я был на этой стоянке не только для того, чтобы переговорить с Васьком, попробовать его запугать и разузнать слабые точки. Сегодня предложу ему сделку!

Я положил на влажную от росы лавочку чёрную папку с компроматом. Сел на это импровизированное кресло и, набравшись терпения, приготовился к длительному ожиданию.

Редкое занятие для врача. Обычно ждут нас: пациенты в коридорах, родственники под операционной, и даже начальство ждёт от нас отчёты.

А тут я сам превратился в ожидающего.

Сначала ничего интересного не происходило — эта стоянка была для избранных, а значит, пустовала.

Недалеко, там, где было дозволено парковаться обычным людям, водитель скорой возился под капотом. Там же изредка притормаживали машины пациентов.

Иногда мимо меня торопливо проходили люди. А с восьми часов утра к хирургическому корпусу подъехало сразу три КамАЗа, и маленькие фигурки мужичков принялись за работу. Издалека казалось, что разгружают мешки с цементом — тяжёлая и опасная для спины работа.

Рядом лежали поддоны кирпича, рулоны рубероида, металлический профиль, какие-то трубы, как пластиковые, так и железные, строительные леса.

Я поражался тому, как оперативно насыщали территорию «будущей гостиницы» строительными материалами. Государственными строительными материалами. Как быстро всё организуется, если запланировано воровство…

Я горько усмехнулся — на больницу годами не могли найти ни денег, ни персонала. Запустили ситуацию настолько, что пришлось проводить эту чёртову «Оптимизацию», но как только зашла речь о личном обогащении, так всё сразу нашлось. Оно прямо сейчас лежало перед моими глазами: и стройматериалы, и рабочие. В представителях администрации как больницы, так и муниципалитета сразу проснулись эффективные менеджеры. И политическая воля появилась, чтобы не испугаться подписать все нужные для этого бумаги.

Как жаль, что рождаются такие люди, как Балаболов и Голиус…

Всё это печалило. Как много людей пострадало и умерло от того, что на свете появляются подлецы…

Хотелось отвлечься.

Я достал телефон и написал Жанне Пьеровне: «Мадам, у меня есть к Вам просьба. Не могли бы Вы написать для меня одну бумагу в педагогических целях? Юридически грамотно написанную бумагу?»

Отправив сообщение, я подбодрил сам себя. Всё верно. Оставлять это дело нельзя. Пусть юный Годфрид немного испугается. Если не слушает доводов рассудка, значит, страх укажет ему на ошибки.

После я набрал номер Светы:

— Привет, есть просьба…

Я попросил у медсестры разыскать списки записанных на операции пациентов. Сегодняшних перенести, а на их место поставить пациента Настражева. После чего обязательно всех предупредить об изменениях.

Дело было сделано. На моём лице появилась улыбка удовлетворения.

Она тут же поспешила убежать, как только увидела, что на дорогу вылетел БМВ главного врача. Машина появилась неожиданно и гнала по больничной территории со скоростью пули, поднимая за собой столбы пыли.

Автомобиль пронёсся по всей территории и с заносом повернула на парковку, резко остановившись на своём парковочном месте, и оставляя на асфальте следы протекторов.

Из салона БМВ кричал певец, которого я знал, — Кипелов. Звуки были такими громкими, что над моей головой задрожали ветки берёзы. Вдруг двигатель автомобиля заглох, а вместе с ним замолчал и солист группы «Ария».

Я поднялся со своего места и побрёл к дорогому авто главного врача. Остановился прямо напротив его лобового стекла — в поле его зрения.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом открылась водительская дверь, явив миру господина Балаболова.

Как