Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

На его лице застыла самоуверенная улыбка. Он пока ещё думал, что всё идёт согласно плану. Он верил, что знает этот мир и подстроил его под свои запросы. Он считал себя «большим и важным дядей», который решает важные дела и оперирует большими деньгами.

Перед ним, по его мнению, стоял ничтожный червяк, который не вызывал ничего, кроме раздражения и досады.

Но по какой-то неведомой причине «червяк» не прятался, он вышел бросить вызов — открыто и демонстративно.

Васька снял очки, сделал в моём направлении пару шагов и застыл. Он окинул меня оценивающим взглядом. Его глаза остановились на папке. А вместе с этим лица коснулась тень сомнения.

— Тебе чего? — с вызовом проговорил Васька, не решаясь подойти ближе.

Мы стояли друг напротив друга, как в старых вестернах. В тех простых и незатейливых фильмах, где «один городок слишком мал для нас двоих». Где даже злодеи имели понятие о чести и достоинстве. Где не было места подлости. И где всё решалось одной дуэлью.

Я вздохнул, сожалея, что всё нельзя решить, как в старом кино, и спокойно произнёс:

— Есть разговор.

Глава 17

Балаболов какое-то время сомневался — он брезговал говорить с обычным врачом, но папка в моих руках привлекала его внимание и не отпускала. Словно интуитивно он чувствовал опасность.

На его лице появилось едва уловимое напряжение. Совсем чуть-чуть. Если бы я не знал этого человека много лет, если бы не видел его в десятках конфликтов, вряд ли обратил бы на это внимание. Но однажды увидев, развидеть не получится.

— Не моя проблема, — наконец выпалил он.

Однако страх заставлял его оставаться на месте. Он не уходил, он внимательно изучал меня: мои жесты, мимику, интонацию голоса.

— А вот содержимое этой папки говорит, что твоя, — я держался спокойно, без эмоций. — Точнее, проблемы. Минимум на четыре статьи УК РФ. И сроки у этих «проблем» до десяти лет лишения свободы.

Я швырнул папку главному врачу под ноги. Эта новость поменяла расстановку сил. Васька заметно занервничал — даже годы на высоких административных должностях не придали этому слабаку уверенности. Каменная стойка сменилась желейным переминанием с ноги на ногу. А при разговоре стала дёргаться правая щека. Балаболов не выдержал и бросился подбирать мою наживку.

Его руки дрожали от нетерпения. Папка то и дело падала. И вот молния разошлась — чёрна папка раскрыла перед главным врачом свои секреты.

Васька быстро перебирал бумаги одну за одной. Ему не требовалось время, на их чтение — он всё знал наизусть. Знал во всех подробностях. Знал гораздо лучше, чем ситуацию во вверенной ему больнице.

У меня на глазах этот подлец поник. Его ничего не могло сломить — ни смерти пациентов, ни претензии коллег, ни осознание своих ошибок, ни голос совести. Но понимание нависшей над ним угрозы мгновенно ввергло его в уныние.

С одной стороны, он начинал верить моим словам, с этой минуты он относился к ним серьёзно, а с другой — не понимал, как эти документы могли попасть в руки его врага.

— Наталья? — выразил он вслух предположение.

Мы оба понимали, что главный врач спрашивал, его ли дочь передала мне все эти бумаги. Однако мне нельзя было подставлять девушку. Я верил, что она тут ни при чём, поэтому не должна пострадать из-за нашей разборки. Мне пришлось сыграть подлеца:

— Там и на Вашу дочурку компромата хватит… — издевательски усмехнулся я. — Конечно, срок будет гораздо меньше… Но вполне солидный.

Я осознавал, что эти слова обязательно будут переданы по назначению. Я понимал, что вся эта ситуация может подорвать доверие девушки ко мне. Зато она уйдёт из-под подозрения своего отца. Сейчас это было важнее.

Плечи Балаболова опускались. Он будто похудел или сжался до скелета. Наглая самоуверенная улыбка ушла с лица. Хотелось верить, что навечно. Мне даже показалось, что его аккуратно зализанные назад смольно-чёрные волосы тронула седина.

Однако в одно мгновение главный врач выпрямился и повеселел. До него наконец дошло:

— Если бы это предназначалось прокурору, тебя бы тут не было, — серьёзно протянул он. — Сколько ты хочешь?

Наконец, после почти месяца борьбы, этот подлец увидел во мне противника. Наконец меня восприняли всерьёз. Возможно, по дороге в суд этот человек даже назовёт меня по имени-отчеству. Но весь этот тяжёлый путь к «признанию» был только для того, чтобы меня опустили на «свой» уровень взяточника и вора?

— Мне не нужны деньги, — коротко отрезал я.

Главный врач шумно выдохнул через нос. Я видел, как внутри него борются два желания: первое — растоптать меня на месте, а второе — увезти в лесок и там закопать. Но он боялся, понимая, что где-то лежат бумаги, с которых снята эта копия.

— Что тебе нужно? — прорычал Балаболов, подавляя приступ агрессии.

Сейчас будет самый сложный и опасный момент. Я знал, что этот человек любил деньги больше всего на свете. А значит, именно сейчас он может сорваться. И тогда придётся сломать ему нос. А возможно, и руку…

В какой-то момент я искренне захотел, чтобы Васька не сдержался.

— У меня два условия, — я осторожно подготавливал противника к потерям. — Первое — ты должен закрыть все VV-аптеки к понедельнику, — я повесил паузу, ожидая агрессии со стороны противника.

Однако новость была встречена сдержанно. Возможно, Васька уже считал прогнозируемую прибыль с гостиничного комплекса.

— С ликвидацией юридического лица, — закончил я излагать своё первое условие.

— К понедельнику никак не выйдет, — покачал головой Балаболов. — В понедельник у меня очень важная встреча.

Первые крупицы информации стали поступать в копилку моих знаний. Лиха беда — начало.

— Значит, выйдет у прокуратуры, — пожал я плечами. — У меня в понедельник работа до обеда. А после я проеду по всем точкам — проверю, — предупредил я. — В том числе заеду на склад во врачебную амбулаторию.

Информация об этом напугала Васька ещё сильнее, чем прежде. Содержимое папки и нависшие над ним десятки лет заключения не так страшили главного врача, как новость о врачебной амбулатории.

Знать бы, где она располагается… Съездить бы туда… Там должно быть либо состояние на миллионы, либо что-то очень опасное…

Но что?

— Я перенесу встречу, — прохрипел серый от злости Васька. — Но физически всего увезти не получится к полудню. Дай хотя бы срок до полуночи?

Вот и отлично. Во-первых, узнали, что всё дело в огромных запасах лекарственных средств, а во-вторых, удалось