Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

— А ты попробуй сам к станку встань — коли завидно! — зашумели сидящие рядом с Бочаровым мастера и цеховые начальники. — Нам завсегда умелые руки нужны! Переходи!

— У нас своё дело не шутошное! — послышалось в ответ.

— Тихо! — хлопнул ладонью по столу Алексей. — У всех и у каждого дело серьёзное, и каждый на своём месте. Как у нас с прибылью по оружейному заводу, Иван Кузьмич?

— Хм, с прибылью? — Тот потёр затылок. — Тут всё не так просто, ваше превосходительство. Каждая фузея из казённого заказа даёт чистой прибыли нам — один рубль пятьдесят пять копеек, драгунский мушкет — рубь двадцать, штуцер — два рубля, а пистолетная пара — и того меньше, всего девяносто семь копеек. И тут ничего не поделать — «государев заказ», и всё в нём заранее отмерено. А вот с партикулярным оружием поинтереснее, тут охотничьи ружья дают почти восемь рублей чистой прибыли, без десяти копеек за каждое. И офицерские пистоли, их пара приносит нам сразу без малого четыре рубля в доход. Но у нас ведь ещё и вложения постоянные, мы же всё расширяемся. Только этой весной пять английских станков, этих «Модслей», по Оке притянули, а за них ведь чистым золотом заплачено. Даже не буду говорить, как их удалось купить, тут такое… Ну в общем, ладно, купили и купили. Инструмент всякий вечно нам надо, приспособы разные. И наш «особый» заказ. Если все траты сложить, то прибыли от оружейного завода для нас пока как бы и нет. Но мы ведь это изначально так и закладывали в общее. С оружейным производством у нас же особый замысел. И ещё хочу сказать, что несмотря на все траты, общие расходы на него в последний год сильно сократились, и это даже с учётом всех больших закупок. Выручать тут начинает как раз то партикулярное оружие, которое собирается на продажу сверх казённого заказа, вот на нём-то я и предлагаю сосредоточиться и вырабатывать его побольше.

После оружейного дела обсудили выпуск мирной продукции на механическом заводе и каретной мастерской. Новые изделия: булавки и писчие металлические перья, — отгружались уже коробками, общим числом в десятки тысяч штук. Штампованная посуда из жести начала расходиться на ярмарках как горячие пирожки, а на этот год ещё был получен казённый заказ в десять тысяч водоносных армейских фляг.

— И есть куда двигаться дальше, — произнёс Лазарев. — Мы в этом году ещё на три новые ярмарки свою продукцию отправляем: в Малороссию, помимо Киевской, ещё и в Ромны, на запад в Благовещенскую Рижскую, и ещё на север в Маргаритинскую, что у Архангельска. Особый интерес здесь в том, что все три эти ярмарки имеют выход к Европейскому рынку, а тут я вижу такую будущность! — Кузьмич покачал головой. — Думаю, можно будет огромное количество товара через них вскоре сбывать. В общем, очень прибыльно отработали на механическом заводе, — подвёл итог Лазарев. — Даже с учётом того, что два новых пресса и штамп мы поставили и всякого инструмента прикупили — и то двадцать три тысячи чистой прибыли на механическом получилось.

— Ну а теперь к самому доходному, — Кулгунин вынул из стопки несколько листов. — Это маслодавильная мануфактура. Выход подсолнечного масла из урожая прошлого года составил без малого шесть сотен десятиведёрных бочек. Я правильно сказал? — повернулся он к Лазареву.

— Всё верно, Олег Николаевич, — подтвердил тот. — По моей росписи пятьсот девяносто три. Правда, сюда входит всё, и лёгкое, светлое, что для еды, которое после тонкой очистки, и что потемнее, и даже то, которое уже после всего фильтрования густой жижей остаётся. Сбыли всё, что не на еду, текстильщикам в Коломну и Серпухов, в Касимов на канатные и кожевенные фабрики, на Муромские верфи, ну и, как обычно, на Тульские и Павловские, а также Баташовские оружейные заводы. Едовое оно через ярмарки и оптовиков ушло. Масла всем желающим не хватило, просили ещё вдвое по столько, но где ж его взять? Итого, чистой прибыли тут получилось двадцать семь с половиной тысяч рублей.

— Ого-о! — послышалось с мест. — Ну ты, Игнат, и даёшь!

— Дык новую жаровню поставили, пресс большой, вот выход и пошёл, — прогудел вечно хмурый начальник маслобойни. — А всё одно ведь не доделали чего замыслили. Фильтровальню так и не перестроили, рушильня на конной тяге, а у многих наших уже вода силу даёт. Повторный перепуск не наладили! В жмыхе добрый десятый пай масла остаётся, свиньям его скармливаем, а могли бы точно еще полсотни бочек тёмного выжать!

— Пятьдесят бочек, Олег Николаевич, — посмотрел на Кулгунина Алексей. — Согласись, немало для нас, а если посев увеличим и семечек больше поступит, ещё ведь сильней потери будут.

— Понял я, ваше превосходительство, — кивнул тот. — Будем с нашими механиками и строителями думать, что можно поправить.

На сахарном заводе после возвращения на службу ранее отставленных офицеров Жалейкина и Лебедева за старшего оставался самый опытный из мастеров, бывший егерь Тихонов Герасим, лишившийся в Варшавском походе руки. Он довольно толково пояснил по своему производству:

— Барабанная рушилка работает, в мезгу свеклу перемалывает хорошо, поместные механики прессы сладили, а чаны для выварки свекольной стружки работают. Сейчас сок фильтруется через ящики с древесным углём, и как задумали, выход сахара начали нынче отбеливать известью, — рапортовал он словно в карауле. — Долго подбирали, как лучше белить, и уже опытным путём поняли. Сейчас добавляем извести для осветления, сколько нужно. Не совсем, конечно, сахар белым на выходе получается, с эдакой желтинкой, но и не такой, как раньше, — грязного или тёмно-серого цвета.

— Девять тысяч чистой прибыли, — произнёс уважительно Лазарев. — Для такого нового дела, я считаю, это хорошо, всё вложенное ранее в механизмы уже окупилось, и теперь нам только доход получать. А на сахар у нас заказ бездонный. Надобно посевы под свеклу увеличивать, потому как она, подсолнечник и картофель будут всё бо́льшую прибыль давать…

Далее доложились старшие крахмальной артели и винокурни, каретной мастерской и главный агроном поместья. Выслушали старшего скотного, птичьего двора, конюха, пасечника и даже садовника с мельником. У каждого было о чём доложиться и что попросить для развития своего дела.

— Ваше превосходительство, у нас по докладчикам вроде всё, — сказал, откладывая в сторону стопку листов, Кулгунин. — Всех выслушали, и каждый всё по своему хозяйству рассказал.

— А вы ведь, ваше превосходительство, в прошлый раз на таком же вот большом совете про всякие новинки говорили, — хитро улыбаясь, заметил Лазарев. — Которые, если их делать, нам хорошую прибыль дадут. Неужто в этот раз