Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

купцам, пораньше вставать нужно. И вам здравствовать, Олег Николаевич! Ох и развезло же нынче дорогу! У Калинова ручья, на узком переезде размыло — видать, ночью поток после ливня был хороший.

— Поправить нужно, — присаживаясь, произнёс озабоченно Кулгунин. — Песком, мелким камнем засыпали там в конце апреля, да видать, проём сливной подзабился. Или, может, не хватает его, пошире проложить. Не раз ведь уже эдак размывает.

— Доброе утро всем! — Алексей, умывшись, зашёл в горницу. — Здравия тебе, Кузьмич!

— Доброе утро, доброе утро! — послышалось в ответ.

— Здравствуй, батюшка-генерал! — встал «поручкаться» Лазарев. — Хорошо ли спалось?

— А чего бы и нет? — усмехнулся Егоров. — Под дождь-то оно знаешь как хорошо спится. Можно и ещё бы, да совесть не даёт, все уже толкутся, у всех заботы, дела.

— Всё, все рассаживаемся. — Катарина занесла пару тарелок с закуской. — Дети! Софа, Вова, Алёша, а ну-ка к столу! Глаша, Меланья, — чай, кофе разливайте.

После плотного завтрака Алексей поднялся в кабинет и, одевшись по такому серьёзного поводу, как Большой поместный совет, в генеральский мундир, вскоре уже трясся в открытой повозке. После хорошего дождя все поместные дороги тонули в грязи.

«Вот ведь только вчера всюду можно было спокойно проехать, и на тебе, — думал он, прислушиваясь вполуха к разговору Лазарева и Кулгунина. — Так и придётся всё засыпать щебнем или мелкой галькой, иначе чуть ли не треть тёплого времени эдакая беда. То весенне-осенняя распутица у нас, то летний дождь прошёл».

— Олег Николаевич, — перебил он рассказывающего о достоинствах орловской конной породы Кулгунина. — У нас ведь отсыпку дороги к Лихвинским пристаням закончили? Может, начнём понемногу и внутриусадебные ладить?

— Повременить пока нужно, — ответил тот, покачав головой. — Сейчас заканчиваем от сахарного и маслодавильного заводов пути отсыпать, а потом их ещё и к тому месту вести, где мы хотели литейное и кирпичное производство закладывать. Бог даст, скоро сделка состоится по новым землям, и пока лето, нужно непременно к ним хорошую дорогу тянуть. С середины осени там никакой работы точно не будет. Сам уже думал про отсыпку внутрипоместных, но пока вот никак, Алексей Петрович, ни рук, ни тягловых лошадей или повозок, вообще ничего свободного нет. Всё при срочных и важных делах сейчас. Как только чуть спокойней станет, пару артелей на отсыпку обязательно отправлю.

У стоящего в центре Егорьевки поместного правления уже стояли кучками старшие производств, артелей, цехов, мануфактур, ремёсел и всевозможных хозяйств. При виде выходящего из пролётки генерала галдёж сразу прекратился. Кто-то, сняв головные уборы, поклонился, а дюжина присутствующих, одетых в воинские мундиры без галунов и нашивок, но при медалях на ярких лентах, вытянулась по стойке смирно.

— Здравствуйте, господа начальники и мастера! — положив ладонь на эфес сабли, воскликнул Егоров. Золотые и серебряные кресты на его шее и груди мелодично звякнули, а в ответ уже летело разноголосое: «Доброго здоровья, батюшка-генерал! Наше почтение, барин! Здравия желаем, ваше превосходительство!»

— Пойдёмте вовнутрь, господа начальники! — Алексей кивнул на дверь. — Небось поговорили меж собой маленько, душу отвели, а сейчас и сообща разговор продолжим? У каждого ведь есть что всему обществу сказать, или, напротив, как там у другого дела, послушать?

— Есть, есть! — послышалось в ответ. — Давно пора всем собраться.

— Ну вот и ладно. — Алексей, оббил подошвы сапог от налипшей грязи и прошёл внутрь правления, вслед за ним потянулись и все стоявшие на улице. В большой совещательной комнате по всему центру рядами были расставлены столы с табуретами, а вдоль стен тянулись длинные лавки.

— Рассаживайтесь, где и кому удобно, — распорядился Егоров, занимая место во главе дубового центрального стола. — Садитесь, садитесь, без всяких церемоний у нас, — подбодрил он переминающихся с ноги на ногу артельных старост.

— Поликарп, Ерофей, айда сюда! — послышалось с лавок. — К стеночке садись. Ваня, Степан, сюда проходите, тут свободно!

Наконец, все, потолкавшись, расселись.

«Человек тридцать точно есть, — оглядывая зал, наполненный народом, подумал Алексей. — Смотри как руководителей хозяйств у нас прибывает, совсем скоро тут и умещаться на совете все не будем. Нужно строить поместный клуб или как его в этом времени называть, да хоть пусть присутственное место, чтобы и для досуга работному люду служило, и так вот, если нужно большие собрания созывать».

— Ну что, господа начальники поместных хозяйств, — произнёс он, раскладывая перед собой подписанные папки. — Предлагаю начать сегодняшний совет с общего доклада нашего финансового управляющего, купца первой гильдии Лазарева Ивана Кузьмича. Он расскажет нам всё по основным тратам и прибыли как в общем по всему поместью, так и от каждого из отдельных хозяйств. По ходу доклада будем разбирать, как и кто сработал, и что нужно делать, чтобы работа пошла лучше, а доход стал больше. Прошу, — кивнул он Лазареву.

Кузьмич нацепил на нос очки из массивной оправы и, открыв большую амбарную книгу, прокашлялся.

— Значится так, господа начальники, общая бухгалтерия у нас такова. За прошлый одна тысяча семьсот девяносто девятый год, если сложить все траты и расходы и потом отнять их от полученных нами за товар денег, то у нас в итоге чистой прибыли всего остаётся — пятьдесят пять тысяч, семьсот сорок шесть рублей.

В зале зашевелились. Лазарев сделал паузу и, оглядев присутствующих, продолжил:

— Мало, даже очень мало, получено дохода для такого большого хозяйства, как у нас, но надо сказать, что тут, в этом самом вычете, учтено вообще всё: и подати-налоги в казну, и плата всем, начиная от наёмного крестьянина и подсобного работника, и заканчивая самими управляющими. И самое главное, самое большое — сюда входят отчисления на развитие всех наших производств. А это такие большие расходы, как покупка станков, механизмов и всякого инструмента для заводов и мастерских. Серьёзные суммы за племенных коней, за семена новых сортов пшеницы и ржи, за ввоз самого различного металла, угля, стекла, кож, сукна, кислот для травления, скобяных товаров, такелажной снасти и даже аптекарского товара. Да много ещё чего в этой расходной статье сидит, перечислять можно целый час. А помимо всего сказанного, в эту сумму входят ещё прогонные ямские и почтовые расходы, оплата за баржи-струги для сплава, выработанного нами на ярмарки, и плюс расходы завоза в само наше поместье. Нужно принять во внимание, что тут сидят и деньги «датные» для всяких казённых людей и стряпчих, скажем так — на «особые подарки». Включены сюда причальные и мостовые сборы. Прибавлены ещё деньги на закрытие ранее взятых кредитов и займов. Зашли кроме того: весовые, лавочные и мерные сборы на всяких ярмарках и торгах. В общем, очень и очень много всяких расходов у нас