Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

— Ну как же без этого, — усмехнулся Алексей. — А я-то всё думаю, чего это ты, Иван Кузьмич, вокруг меня кругами ходишь, будто кот вокруг горшка со сметаной. Есть, есть что большому поместному совету предложить. Время у меня было подумать, теперь и вам всё на размышление представлю. Итак, то, что нам довольно просто у себя устроить — это выжиг древесного угля в закрытых железных и каменных ретортах. Традиционный выжиг ведь у нас сейчас в земляных ямах, в кучах да в буртах происходит? Где деревянные чушки просто засыпаются землёй и потом подпаливаются. Часть дерева при этом просто сгорает, а сам способ у нас идёт, что называется, «на глазок», и в результате мы получаем много недожога да золы. А вот в этом способе при большой кирпичной печи или огромном котле все отверстия наглухо закрываются и замазываются глиной, после чего внутри происходит сильное нагревание от топки, и всё равномерно прожигается. Выходящий из верхней трубы печи дух — сиречь горючий газ — запускают обратно в печь, так что и дров на топку нужно гораздо меньше. Выход угля увеличивается, по моим предположениям, в два, а то, может, и в два с половиной раза, к тому же мы ещё и побочную пользу можем получить — это дёготь и древесную уксусную кислоту.

И вот тут переходим к ещё одной совсем несложной новинке — графитовой мази. Самая обычная, жировая, на нашем морозе ведь очень быстро твердеет, а летом течёт и водой вымывается. Графитная же создаст на металле, считай, вечную тонкую пленку, а это значит, что шестерни станков и всевозможные оси — хоть в производстве, а хоть в тех же телегах — не будут перегреваться и не станут изнашиваться так сильно, как сейчас. Делать её несложно: добавляй в дёготь свиное или говяжье сало да толчёный графит, и всё хорошо вымешивай. Графит можно закупать на Санкт-Петербургских верфях, — ответил он на немой вопрос Лазарева. — Англичане его кораблями в больших количествах везут, а у нас его давно карандашным камнем кличут. Нам цельные куски вовсе даже без надобности, мы у них графитовую пыль да крошку, что от производства остаётся, за копейки можем выторговать! Ну и у нас в России, на Уральской Ирбитской ярмарке, уже тоже свой графит продаётся. Умельцы им железные печи на Урале красят, чтоб они блестели и не ржавели. А для первых опытов можно пока и в аптеке или в торговых лавках малое количество графита прикупить, там для рисовальщиков его как «чёрный мел» держат. Растолчём в ступе до состояния пудры, смешаем с жиром, вот тебе и графит. Сначала на своих станках и осях испытаем, а потом как товар его можно и на ярмарках продавать, и для тех же заводов, куда мы подсолнечное масло и крахмал сбываем, будем поставлять.

Так, дальше. Из мелких бытовых предметов, вдобавок к тем же булавкам и писчим перьям, которые, как Иван Кузьмич говорит, большую прибыль дают, можем ещё штамповать на небольших прессах из жести нажимные кнопки. Устроены они просто, «мама» — это чашечка, а «папа» — штырёк. Внутри «мамы» спрятана крошечная пружинка из стальной проволоки, выделанная нашим волочильным станком. При нажатии пальцами штырёк защёлкивается на чашечке, удерживаясь затем пружинкой. К одежде кнопки крепятся через маленькие отверстия по краям, как самые обычные пуговицы. Поверьте, очень удобно для любой одежды. Можно ещё и металлические люверсы, сиречь колечки для шнуровки применять. Это та же штамповка втулок с широкой шляпкой в форме грибка. Чтобы установить её в одежде, сначала пробивается отверстие, куда вставляется эта самая втулка. С обратной стороны она прижимается щипцами, при этом хвостик разворачивается и намертво зажимает материал. Для чего это? А вы вспомните, как быстро при шнуровке ткани та лохматится и рвётся. Теперь этого можно будет избежать. Поверьте, если бы тут сидели женщины — они бы точно это оценили. Ну ничего, покупатели оценят и разбирать будут не хуже булавок.

Ну и коль уж мы коснулись проволоки и штампа, вот и ещё два новшества — жестяная тёрка с острыми выбитыми козырьками и канцелярская скрепка. Тёрка резко ускорит приготовление еды на любой кухне. А по скрепке — сейчас в любой канцелярии документы ведь сначала прокалываются шилом и сшиваются нитками или скрепляются сургучом. Дело муторное и долгое. Скрепка же даёт возможность мгновенно соединить между собой несколько листов без их порчи и так же легко их потом разъединить. В канцелярском деле будет порядок, писцы, да и любые грамотные люди, работающие с бумагами, останутся довольны. Всё очень просто, а пользы, поверьте мне, с этих новшеств будет много. Ну и чтобы изделия не ржавели, можно их опускать в расплавленное олово, так сказать — лудить.

В масштабах поместья можно применять ещё соломорезку с вращающимся барабаном. Это такой станок, чем-то напоминающий нашу уже разработанную ранее мясорубку, только очень большую. Конструкция у неё несложная — это деревянный жёлоб, в который закладывается охапка сухой соломы или тех же кукурузных стеблей. Пара зубчатых валиков, приводимых в движение шестерёнками, затягивает солому вперёд к выходу, а прямо у него крутится тяжёлое железное колесо-маховик, на котором закреплены три широких изогнутых ножа, словно эдакие кинжалы или тесаки. Работник кладёт солому, крутит ручку, маховик со свистом вращается — и ножи чисто, без всяких заминов, рубят солому в мелкую труху. Что это даёт? Сейчас скот ведь почти и не ест солому, потому как та ему колет желудки. Теперь же запаренная соломенная сечка ещё и в смеси с отходами от свеклы будет съедаться полностью. Так же с некоторыми отличиями можно сделать и тестомешалки, их с руками и ногами оторвут большие пекарни, которые есть в любом приличном городе.

Есть ещё мысль по выпуску серных лучин, но кроме серы, сахара и серной кислоты, найти которые не составит труда, нужна ещё и бертолетова соль, так что с этим пока подождём. А вот уличные фонари, если мы откроем своё стекольное производство, нам будет делать несложно. Спирта у нас с винокурни много, скипидар выгнать из хвойной смолы легко сумеем. Смешивай в нужной пропорции и заливай в ёмкость фонаря — горелку. Сверху у него стеклянный цилиндр, тут же рефлектор, если проще — изогнутое зеркало из полированной жести. И всё. Что касается сельского хозяйства, — Алексей посмотрел на главного поместного агронома, — нам, Иван Ильич, пора переходить во всём своём хозяйстве на четырёхполье, где чередование в озимых, яровых и пара этот самый