Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

Время за досужими разговорами пролетело незаметно. Первыми, отпросившись у матерей, упорхнули из-за стола мальчишки и Софа. Испив чаю, с разрешения дам мужчины вышли проветриться на крыльцо. Кулгунин раскурил трубку и пустил вверх клуб дыма:

— Алексей Петрович, а может, покажешь нашему гостю хозяйство? Всё равно ведь дамы пока по хозяйству будут хлопотать. Так, чтобы недалеко и ненадолго?

— Отчего же не показать, — усмехнулся Егоров. — Пойдёмте, Иван Ильич. Пойдёмте, господа. Прогуляемся немного, ноги разомнём.

Пошли пешком. Сначала заглянули в конюшню. Чистивший коня Харитон, завидев генерала и важных гостей, отложил в сторону скребницу и поклонился.

— Вот, — Кулгунин Олег кивнул на ухоженного молодого рысака, — орловец, господа. Два года всего ему. Только-только под седлом начал ходить.

Головин подошёл ближе, протянул здоровую руку. Конь пряданул ухом, потянулся к ладони и фыркнул.

— Какой красавец, — заметил капитан. — Сразу порода видна. Масть хорошая, серый в яблоках. Ох как хорош! А это что за порода? — Он кивнул в сторону загона с коренастыми, косматыми лошадками.

— Вятки, — усмехнулся добродушно Харитон. — Наша, русская. Не для войны она, ваше благородие, для души. Зимой в санях лучше и не надо. Да и летом пролётку катить тридцать вёрст без роздыха — это они за милую душу.

Головин одобрительно кивнул.

— Харитон, заложи для нас пару пролёток, — приказал главному конюху Алексей. — Мы сейчас ногами в механический пройдём, осмотрим его и на оружейный потом проедем.

— Будет исполнено, ваше превосходительство, — кивнул тот. — Я наших вяток запрягу. Илья, Илья! — крикнул он в глубь огромной конюшни. — Поди сюда скорей! Хозяин дело дал!

Осмотрев конный двор и пройдя мимо пруда, зашли на механический заводик. Архип, чумазый, в замасленном фартуке, что-то точил в окружении молодых парней на станке. Увидев хозяина, выпрямился, вытер руки паклей и вежливо поклонился.

— Макарыч, а покажи-ка ты гостю, что тут у нас, — попросил Егоров. — Так, самое интересное, и чтобы недолго.

Мастер, понимающе кивнув, провёл всех к водяному колесу. Показал идущий от него наружный коренной вал, заходящий в помещение, и передаточные валы со шкивами, расходящиеся внутри к станкам и механизмам, поясняя по-простому.

Головин слушал внимательно, изредка задавая вопросы по делу.

— У вас, ваше превосходительство, не поместье, а целый железнодельный завод, — заметил он, выходя во двор.

— Это ещё, в общем-то, не завод, — усмехнулся Алексей. — Так, скорее поместная мастерская. Сейчас она больше заказами на изготовление рессорных карет и вещей для домового обихода занята. Ну и для деревенских и больших грузовых телег ещё колёса и оси делает. А скоро мы и на настоящем заводе будем.

Рассевшись на двух пролётках, проехали по дамбе пруда и покатили по дороге-грунтовке, мимо засеянной разнообразными культурами полей.

— Это кукурузные посадки, — кивнул на еле видимые маленькие зелёные всходы Алексей. — Культура теплолюбивая, посадили её недавно, потому и ростки такие маленькие. Но к осени растения уже с рост человека будут.

— Да, ваше превосходительство, видел я её в Итальянском походе, — ответил сидящий рядом капитан. — Культура там весьма распространённая. Для многих бедняков даёт спасительное пропитание. Но о том, что она у нас, в наших местах может произрастать, я и подумать даже не мог.

— Рискованное, конечно, дело, но сажать её можно, — улыбнулся Алексей. — Зерно, правда, не каждый год полностью вызревает, пытаемся вывести скороспелые сорта, но для получения надёжных много времени требуется. Зато вот на силос она превосходно подходит. Это такой корм для скота, который мы, измельчая растения, в специальные силосные ямы закладываем. Без доступа воздуха заложенное там чуть побродит и потом зелёной массой на фермы развозится на грузовых санях. Коровам силос очень нравится, овцы, козы его тоже едят, а вот лошадям осторожнее нужно давать, свиньям и вовсе лучше запаривать.

— Хм, интересно, — протянул Головин. — Даже название такое — «силос» — не слышал. Ну а зерно всё же бывает, что вызревает?

— Около половины точно вызревает, — подтвердил Алексей. — То, что вызревает в початках, как раз на зерно и идёт. Часть его на мукомольню уходит или на сушку для крупы. Часть на винокурню или крахмальную мануфактуру. Времени на всё у нас сегодня нет, так что их вам позже покажем, если пожелаете. А вот это, похоже, уже свекловичное поле начинается, — кивнул он на установленный у дороги столбик с деревянной табличкой. — Ага, точно, сахарная свёкла. Совсем скоро будет первая прополка, и тут по рядам бабы и ребятишки с мотыгами пойдут. Уборка уже с середины октября начнётся, когда корнеплод сахаристость наберёт.

Последним для осмотра было оружейное производство. Бочаров встретил всех у входа.

— Покажешь, Степан Ильич, что у нас есть? — попросил, представив главного оружейника, Алексей. — Люди все свои, так что можешь ничего не скрывать.

Головин, переступая порог огромного цеха, замедлил шаг. Тут пахло маслом и металлом. На верстаках лежали детали, а в специальных подставках стояли рядами ружья разных систем.

— Дозвольте, ваше превосходительство? — Капитан взял одно. Повертел его в руках — лёгкое. Приклад удобно упёрся в плечо. В стволе витые нарезы, необычный затвор и прицельная планка, защёлки под штык. — Винтовальное? — спросил он, поднимая глаза. — Только необычное. Как же в такой длинный ствол и пулю заколачивать?

— Казнозарядное, четырёхлинейное винтовальное ружьё, по-простому — винтовка, — ответил Бочаров. — Тут никакую пулю, ваше благородие, в ствол заколачивать и вовсе не нужно. Зарядка в казённой части происходит, и пуля прямо туда закладывается.

Он отвернул одним оборотом нижнего ворота затворный винт, показывая капитану открывшееся отверстие.

— Сюда порох и пуля. Потом закрываем, — он опять крутанул ручку воротка. — Натруска уже в замке. Спускаем курок.

Раздался сухой щелчок.

Выстрел!

— Заряжается втрое быстрее обычной фузеи, не говоря уж о штуцере, — произнёс стоящий рядом Алексей. — И прицельный бой у такого втрое дальше.

— И в полку такие есть? — поглаживая отшлифованный ствол, поинтересовался Головин.

— В полку нет, — Егоров покачал головой. — Пока сии винтовальные ружья только лишь в поместье. Высочайшим приказом предписано держать на вооружении только уже принятые системы. Я было своевольничал, кое-что из оружия переделывал, пулю новую применял, гренады. Всё это было признано ненужным и даже весьма вредным. Заниматься этим мне было впредь строго запрещено, сосредоточившись на выпуске лишь традиционных фузей и штуцеров. Я надеюсь, всё, что вы тут увидели, Иван Ильич, останется между нами.

— Даже не сомневайтесь, ваше превосходительство! — воскликнул тот. — Даю вам слово.

— Я и не сомневаюсь, — улыбнулся Алексей. — Делаем понемногу новое оружие для опыта. Испытываем и раз от раза улучшаем. Верю, что придёт время, и все эти