Поднебесный дворец - Филиппа Райс

впитывали ее из земных источников и перенаправляли в обширное, непрерывно растущее хранилище. Сейчас мы понимаем зачем. Инстинктивно или по наитию мы знали, что следующим шагом станет поглощение человека. Человеческий разум должен был многократно обогатить наши знания. Мы наблюдали. Многие поколения мы только наблюдали, дожидаясь появления того, кто нам нужен. Когда нашли, то потратили долгие годы на общение с ним. Мы учились друг у друга. Взаимопонимание было превыше всего. Человек был известен нам под именем Флорри. Его родители звали его Флорианом. Он был мельником и ненавидел свою работу. Вместе мы становились лучше. Наконец настал день поглощения. Радостный день.

После этого мы нашли уединенное местечко, где погрузились в спячку в ожидании нового преобразования, которое, как мы твердо знали, должно было стать важнейшим в нашей истории.

Глава двадцатая

Ивни было жарко, нет – холодно, она падала, тонула. Ей снилось, будто она парит в воздухе, кружится без цели на одном месте. В какой-то момент она осознала, что больше не спит, но так и не поняла, где находится. Постель была незнакомой и неудобной.

Она открыла глаза. Комната была большой, но скудно обставленной, с рядами кроватей и высокими узкими окнами. Снаружи было темно. Рядом горели свечи. На стуле у кровати сидел человек, но в сумраке его лица Ивни не разглядела.

– Привет. Проснулась? Уже за полночь, спи дальше.

К удивлению Ивни, это оказался не кто иной, как Максобон.

– Максобон? Что вы здесь делаете? Где мы? Что случилось? – Слова давались Ивни с трудом, она говорила медленно, запинаясь.

Пошарив под одеялом, Ивни нащупала широкую, крепкую подушку. Поерзав немного, сообразила, что это вовсе не подушка, а ее собственный распухший бок. Его раздуло от левой подмышки до бедра, чувствительность почти отсутствовала. Ивни неуклюже приняла сидячее положение. Ощущение было таким, будто ее отбивали, как кусок мяса перед готовкой.

Максобон подал ей стакан воды. Ивни глотнула. Вкус у воды оказался странный – а может, странный привкус был у нее во рту.

– Как самочувствие? Тебя ужалила гигантская пчела. Помнишь?

Ивни вспомнила, как больно ей было, и снова дотронулась до распухшего бока. Да, такое едва ли забудешь. Она кивнула.

– Как дела у миссис Тыквин? Чем все закончилось? С пчелами справились?

– Миссис Тыквин недавно заходила тебя проведать. Благодаря твоему снадобью почти всех пчел удалось уменьшить до исходного размера. Больше никого не покусали. Врач говорит, ты скоро пойдешь на поправку. Если хочется спать, то это от лекарств.

Ивни снова кивнула. Ощущение было такое, будто ее голова – колышущийся на воде поплавок.

На прикроватном столике лежало пчелиное жало размером с карандаш. Острый карандаш с крючком на конце, покрытый запекшейся кровью.

– Я видел все с балкона, – сказал Максобон. – Видел, что случилось с пчелами, еще до твоего появления, хотя и не понимал причину. Стоял, наблюдал и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Я самый бесполезный, никчемный, омерзительный…

– Ладно, Максобон, будет вам. Какая теперь разница?

– Болван я, – не останавливался волшебник. – Ты бы не пострадала, если бы я раньше вмешался. А я ведь поклялся помочь тебе, если будет нужно. Это провал наивысшей степени.

– С пчелами я сама начудила. Они выросли из-за зелья для роста цветов, которое приготовил мастер-заклинатель, но виноват не он, а я. Зелье должно было простоять на подоконнике не меньше месяца, а я решила, что оно готово, и отнесла его миссис Тыквин, хотя не знала наверняка, когда мастер-заклинатель его приготовил. Возможно, нужное время еще не прошло. А может, он не успел добавить туда какие-нибудь компоненты. Я не разбираюсь в его инструкциях, но мне хотелось сделать хоть что-нибудь полезное. Однако в таких делах рисковать нельзя.

– Магия – заковыристая работенка, – задумчиво кивнул Максобон.

Ивни откинулась на подушку и закрыла глаза.

– Волшебство – самое сложное, чему я когда-либо училась, – сказала она. – Зелья, компоненты, ворожба, Резервуар, заклинания, официальная магия. Символы, карты, полеты и принцесса со своей музой.

– Ну, муза Адрианы существует в единственном экземпляре. Другим такое не светит! – фыркнул Максобон.

– Кто знает, – ответила Ивни, приоткрыла один глаз и уставилась на Максобона. – Возможно, вы – моя муза. Такое ощущение, будто вы существуете только в моем воображении. Больше никто вас не знает.

– Если я и муза, то не очень талантливая! – рассмеялся волшебник.

– Но вы же помогли мне попасть в Резервуар, – напомнила Ивни. – Подбадривали меня. Говорили со мной по вокофону. Это же были вы? У вас такой солидный голос, ни с кем не спутаешь.

Ивни открыла и второй глаз. Максобон снял шляпу и пригладил ладонью волосы.

– Да, это был я.

Ивни сморщилась от нового приступа боли и задрожала.

– Кто вы на самом деле? – спросила она.

Волшебник поспешно поднялся.

– Схожу за врачом. Похоже, тебе нужно добавить обезболивающих.

– Кто вы? – повторила вопрос Ивни.

– Я Максобон, – с улыбкой ответил волшебник.

* * *

Врач напоила Ивни горькой микстурой из ложечки, и вскоре девушка снова уснула. Максобон ушел – а может, его и вовсе не было. Прошлым вечером он с такой легкостью открыл Ивни путь в Резервуар. Хотелось спросить, как у него это получилось. Проваливаясь в полусон, Ивни вновь почувствовала ощущение, близкое к трансу. Она могла просто уснуть, но выбрала другой вариант. Свернула, если можно так выразиться, на второстепенную дорогу и отправилась по ней. Вход в Резервуар зиял в темноте, маня ее. Нужно было всего лишь двинуться по направлению к нему через открытое пространство. Ивни видела впереди розовое небо и широкий луг черной травы. Затем она вдруг осознала, что стоит на таком же лугу, где трава ей до самых колен. Издалека к ней бежала маленькая девочка.

– Ивни, ты вернулась! Ивни! Ура!

Она узнала голос. Внутри всколыхнулись эмоции. Как это может быть? Когда девочка подбежала ближе, догадка Ивни подтвердилась. Это действительно была ее младшая сестра Хэтти. Ивни бросилась к ней, широко раскинув руки. У девушки перехватывало дух; встреча оказалась неожиданной, одновременно приятной и тяжелой. Сестры обнялись, и в этот миг из земли вдруг выросли белые деревья, окружив их кольцом. Хэтти! В круг вошли остальные: ее маленький братишка Арон, мать, отец. Они были из плоти и крови; их лица остались такими, какими их помнила Ивни. Она крепко, изо всех сил, обнимала их. Все плакали и улыбались сквозь ручьи слез. Появились ее двоюродные братья и сестры, дядя, тети, прочие деревенские жители и даже домашние животные. Лама Тесси уткнулась носом в волосы Ивни. Та