Стена копий - Брэдли Бэлью

из двух ученых, переживших резню в Училище. Из Ишмантепа ты либо сбежал сам, либо тебя отпустили. То же верно для Анилы, девушки, с которой ты делишь покои во дворце Короля Жатвы. В пустыне ты пробудился как маг крови. Думаю, разбудил твой дар Хамзакиир.

– Ты интересуешься магами крови? – Дауд еще острее ощутил, что за ним наблюдают. Ему хотелось, чтобы Воробей рассказал уже о себе.

– Интересуюсь. – Треугольник усмехнулся искаженным, вибрирующим смешком. – Очень даже интересуюсь. Можно сказать, это мое призвание. Какой еще вывод ты обо мне сделал?

Дауд вспомнил слава Хамзакиира, что нужно найти себе учителя, прежде чем маги крови найдут его самого.

– Предполагаю, что ты хочешь меня обучать. Или определить, опасен ли я. – Дауд снова бросил взгляд на окна и двери и заговорил тише. – Но почему ты хочешь ради этого рискнуть и навлечь на себя гнев Шукру?

– Шукру я больше не боюсь, а вот тебе стоит. Он охотится за юными магами, и, думаю, ты его добыча.

– Глупости. – Прозвучало не так уверенно, как Дауду хотелось. – Шукру помогал мне с тех пор, как я тут оказался. Он учит меня алым путям!

– Пока да. Как ты уже понял, он жаждет сил, подобных твоим. Кое-что он умеет, но этого недостаточно, чтобы удовлетворить его желания. Чем лучше ты будешь овладевать алой магией, тем больше он начнет завидовать. Он ведь уже взял твою кровь? И кровь Анилы.

Дауд с трудом проглотил ком в горле, предчувствуя нехорошее.

Воробей рассмеялся.

– Твое молчание красноречивее слов. Берегись его, Дауд. Этот человек обладает терпением бабочки и яростью быка.

– Откуда ты все это знаешь?

– Мне довелось побывать в твоем положении, – ответил треугольник, кружась. – Если захочешь вырваться из-под наблюдения Обители Королей, я могу тебе помочь.

– Но… почему я должен тебе доверять?

– Почему? – переспросил голос удивленно, обиженно и в то же время ласково. Так говорят актеры на сцене. – Кто же, рискуя, даровал тебе знак, спасший твою жизнь в цветущих садах? Разве не я?

Этого Дауд отрицать не мог, но и уверенности в том, что Воробей говорит правду, у него не было. К тому же он не переставал думать об Аниле: если бросить ее, с ней сделают что-нибудь ужасное.

– Благодарю за предложение, но лучше мне остаться здесь.

Треугольник умолк, лишь гудел, вращаясь. Он молчал так долго, что Дауд даже потянулся к нему, но огневка клюнула его в руку. Он тут же сунул костяшку в рот.

– Что ж, хорошо, – наконец сказал голос. – Но я надеюсь, это не последний наш разговор. Храни это приспособление в тайне. Оно работает от звездного света. Покрути его – и услышишь меня.

Слова иссякли. Огневка взмыла в ночное небо и улетела, треугольник упал на стол – Дауд едва успел поймать вещицу. Углы на ощупь казались теплыми, как воск свечи. Хотелось выбросить треугольник куда-нибудь за стену, но одновременно хотелось и сохранить как оберег от надвигающейся бури. Два этих желания боролись внутри какое-то время, но в конце концов Дауд сунул треугольник под тауб и вернулся во дворец, чувствуя себя особенно уязвимым, чувствуя, что за ним наблюдают. Мысли о том, как здорово было бы увидеться с семьей, испарились словно лужи после летнего дождя.

* * *

На следующий день Дауд вошел в комнату и обнаружил, что двери во дворик открыты. Анила сидела за столом, склонившись, будто над тарелкой… но она не завтракала. Перед ней лежала книга – тот самый древний текст о магии крови, принесший Дауду новое знание, источник символов, направлявших магическую силу, и историй о тех, кто шел алыми путями, служа Королям Шарахая.

С самого возвращения из Ишмантепа Дауд ни разу не замечал, чтобы Анила читала. Она ела, спала, продиралась сквозь страдания бессмысленного существования. Но теперь он как будто снова увидел в ней былую Анилу – любопытную девушку, у которой имелись ответы на все вопросы учителей, которая и сама умела спросить что-нибудь остроумное, выдающее глубокое понимание предмета. Дауд думал, что любовь к знаниям в ней погибла, выжженная тем пламенем, но вот она – снова читает, так же внимательно, хоть от предмета ее изысканий мурашки по коже.

Он попытался потихоньку закрыть дверь, но не вышло – та щелкнула, и Анила вскинула голову. Дауду показалось, что она заметила его, но понял, что ошибается: Анила смотрела на смоковницу. И он знал почему. Наклонившись, он увидел на ветке огневку и испугался, что Анила подслушала его разговор с треугольником. Огневка сидела не шевелясь, но стоило Аниле встать и сделать к ней шаг, как птичка перелетела на нижнюю ветку. Потом снова на верхнюю, снова на нижнюю, снова на верхнюю… Она выглядела испуганной, словно к ней кралась кошка.

Анила рассматривала ее с интересом, словно впервые в жизни видела птицу. Чем ближе она подходила к дереву, тем медленнее металась птица. Стоило Аниле протянуть к ней руку, как Дауд шагнул во дворик.

Анила обернулась, широко распахнув глаза, дрожа, как беспризорница, пойманная за кражей хлеба. Огневка же, захлопав крыльями, взлетела и скрылась за минаретами.

– Что ты тут делаешь? – спросил Дауд.

Она опустила руку, постаралась успокоиться, и, пройдя мимо него, села за стол, снова уткнулась в книгу.

Дауд навис над ней, но Анила упорно отказывалась на него смотреть. Солнце играло на ее змеиной коже.

– Анила, что ты делала с птицей?

Она сложила руки на столе, все так же не поднимая глаз. И вдруг заговорила.

– Если хочешь что-то узнать, Дауд, спроси у меня. А не у Белы.

Голос ее звучал невнятно, пьяно – из-за боли. На мгновение Дауд потерял дар речи. Это были первые слова, которые она сказала ему с самого Ишмантепа.

– Ладно, – выдавил он, хотя на самом деле хотел выдать много больше.

Анила взглянула на книгу будто на приятный романчик, который выбрала почитать вечером Савади. Разгладила угол страницы, сдвинула немного.

– Эти знаки тебя чему-нибудь научили?

– Что? Нет. То есть да, он они не помогут с… – Он махнул рукой в ее сторону. Боги, как же он мечтал избавить ее от боли, вернуть прежнюю Анилу!

– Я не имела в виду… – Она опустила глаза, сглотнула и начала снова. – Просто хотела узнать, чему Шукру тебя учит.

Дауд непонимающе покачал головой.

– Зачем?

– Он не стал бы с нами возиться просто так, – снисходительно ответила она, все еще не поднимая глаз. – Поэтому спроси себя: чего он хочет взамен?

– Мне плевать на Шукру и на книгу. Для меня важно, чтобы ты… – Дауд осекся, увидев, как