Стена копий - Брэдли Бэлью

– Хватит.

Дауд подтащил к себе стул и сел.

– Мы должны поговорить о случившемся. – Он потянулся взять ее за руку, но Анила отодвинулась. Резкое движение явно причинило ей боль.

– Нет.

– Почему?

– Потому что это не важно.

– Конечно важно!

– Все в прошлом, Дауд! – Ее голос зазвенел, отскакивая от стен дворика. Сперва она говорила медленно, но чем сильнее расходилась, тем увереннее и быстрее становилась ее речь. – Нас схватил Хамзакиир, едва не превратил в этих бездумных… существ. Взрывающихся существ. Но, милостью богов, ты спас нас и попытался вернуть в Шарахай. У тебя почти получилось, но я заставила тебя вернуться в Ишмантеп, заставила делать вещи, которых ты делать не умел, использовать силу, к которой ты не был готов. – Она наконец взглянула на него красными, полными слез глазами. В них плескалась боль, с которой Анила жила все эти дни. – Все это случилось из-за моей самонадеянности. Боги наказали меня за то, что не жалела тебя, толкнула к опасности.

– Анила, милая… – Он почувствовал, как слезы закипают в глазах. Он взял бы ее за руку, если б не боялся причинить боль. – Ты неправа. Я взрослый мужчина, я мог бы тебе отказать в любой миг. Но хотел спасти всех не меньше, чем ты.

Она горестно взглянула на него, сморгнула слезы, блестевшие на ее черной коже как бриллианты.

– Дауд, милый. – Она улыбнулась, рассмеялась. Горькое эхо ее прошлого смеха! – Ты разве не помнишь те дни? Скорее гиена запела бы, чем ты мне отказал бы.

Дауд и хотел бы посмеяться вместе с ней, но не мог.

– Ты же не богиней была, Анила.

– Может, и так, но и ты не был тогда мужчиной. Еще не был. – Стиснув зубы, она подняла руку и провела забинтованными пальцами по его щеке. – Но ты изменился.

– Мы оба изменились.

Она кивнула.

– Может, мы силами стали подобны богам.

Дауду не понравились ее слова – слова человека, который ни перед чем не остановится ради мести.

– Ну? – Она снова указала на книгу. – Что ты нашел?

– Я… Не думаю, что стоит этим делиться, Анила.

Надежда, озарившая ее лицо, угасла.

– Почему нет?

– Король отдал мне эту книгу, чтобы я ему помог, но если ему станет известно, что ты тоже ее читаешь…

– Он отдал ее тебе, зная, что я тоже могу сюда ходить.

Дауд взял книгу со стола, прижал к груди.

– Выздоравливай и ни о чем не беспокойся, Анила. Однажды ты вернешься к семье.

– Я не хочу. Я хочу призвать Хамзакиира к ответу.

Анила встала, и по гримасе, исказившей ее лицо, по тому, как сосредоточенно она двигалась, видно было, как ей больно.

– Шукру меня вызвал, но я пришлю Кэлиру, чтобы поменяла тебе бинты…

– Я хочу помочь, – сказала она командным тоном женщины с Золотого холма, привыкшей, что ей подчиняются.

– Я не могу тебе этого позволить, – ответил Дауд, направившись к дверям. – И не позволю.

– Не позволишь?! – крикнула Анила ему в спину. – Ты должен мне, Дауд! Ты должен!

«Я многое тебе задолжал, – подумал Дауд, открывая дверь, – но не это».

Глава 20

Чеда сидела с Исхаком и Леорой в шатре, устланном цветастыми коврами. Теплый ветер пустыни лениво колыхал полог, доносил запах готовящейся на кострах еды. Исхак устроился напротив Чеды, Леора слева, в гнездышке из подушек. На низком деревянном столике между ними стояли четыре кубка с араком и кальян с четырьмя трубками, но курила только Леора, выпуская в потолочное отверстие вьющиеся струйки дыма. В шатре пахло нагретым на солнце камнем, старой кожей и ароматным розовым деревом.

Исхак высоко поднял кубок, Леора и Чеда ответили ему тем же, сделали по большому глотку сладкого, кусачего арака.

– Если б только твоя мать могла к нам присоединиться! – сказал Исхак, указывая на пустое место слева от себя. – Но четыре поколения семьи, собравшиеся вместе, это редкость.

Чеда не знала, что сказать. Да, прекрасное желание, но, будь Айя жива, они вчетвером точно не сидели бы, распивая арак. И все же она подняла кубок в сторону материнского места и отпила еще.

– Давай поговорим начистоту, – сказал Исхак. – Наше племя переживает тяжелые времена. Онур сбежал в пустыню и собирает армию. Хамзакиир перетягивает на свою сторону двенадцать племен. Маласанцы готовятся перейти горы и вторгнуться в пустыню. Каимир и Мирея выжидают, но их правительницы не будут сидеть сложа руки, если хоть один маласанский солдат ступит на песок. Короли пострадали, но, если не получат нас, обрушатся войной на пустыню. И если мы не побережемся, случится резня, которой мы не видели с ночи Бет Иман.

Леора выпустила струю дыма, как северный горный дракон.

– Решил перевести разговор на войну, прежде чем услышишь историю Чеды?

– Это прямо касается ее истории, еще одна нить в великом ковре, который мы ткем сообща. – Исхак бросил на Чеду серьезный взгляд, напомнивший ей взгляд Кирала, Первого среди Королей. – Мне многое открыли о тебе и Шарахае, но я хочу послушать и твой рассказ. Хочу узнать, как ты стала Девой и убила Кулашана.

Чеда смертельно устала от того, что ее допрашивают люди вроде деда, но ничего не дают взамен. Сперва Осман, потом Короли, особенно Юсам. Потом Онур… Ну нет, с нее хватит.

– Сперва скажи, где Эмре.

Исхак уставился на нее, нахмурив брови, и долго не знал, что сказать.

– История вершится в пустыне, а ты спрашиваешь о мальчишке, с которым выросла?

Чеда взяла с блюдца на столе оливку и закинула в рот. По шатру прокатился низкий рычащий звук. Исхак, покраснев, метнул в Леору сердитый взгляд, но та продолжала дрожать от кашляющего хрипловатого смеха.

– Поцелуй Гожэна! Над чем ты смеешься? – спросил он.

Леора захохотала еще громче, заразительнее.

– Ох, дорогой мой сын… – Ее смех прекратился не сразу, да и потом плечи все еще тряслись. – А ты еще думал, что раз Айя ушла в Шарахай, то ты сможешь отдохнуть от ее упрямства!

Она рассмеялась снова, еще громче, и Чеда присоединилась к ней, сама не зная почему. Мгновение – и морщины на лбу Исхака разгладились, губы дрогнули, растягиваясь в улыбке… и он тоже захохотал, еще безудержнее и веселее, чем Леора.

– Если боги милостивы, – сказал он, отсмеявшись, и величественно кивнув в сторону Чеды, – Эмре сейчас направляется сюда с теми, кто выжил в Шарахае.

Эта новость