Стена копий - Брэдли Бэлью

уже думал о том, как поступит, если Зегеб решит однажды, что этот союз не в его интересах. Удовлетворительного ответа он так и не нашел – смотря как будут стоять в этот миг фигурки на доске для абана.

– Ты играешь с огнем, – заметил Ихсан. – Расчистить дорогу Хамзакииру – все равно что отдать ему ключи от Обители Королей, вместо того чтобы забрать их себе.

– Вовсе нет. Мы стравливаем две фракции Воинства: это ослабит и Хамзакиира, но Шарахаю не повредит. Хамзакиир опасен, но с ним мы справимся, дай только срок.

Ихсану хотелось переубедить Зегеба, переманить его обратно на свою сторону, но тут крылась опасность. Да, можно внушить ему храбрость, но Ихсан ощущал от него слишком сильную неуверенность. Зегеб снова может передумать, и если ему покажется, что Ихсан не слушает его, не желает покориться Киралу, то может и пожертвовать им и Азадом. Или, что еще хуже, послать убийц, чтобы все решил клинок. Притворяться послушным пока было важнее, чем давить и гнаться за преимуществами, которые могут и не окупиться.

«Камень ломается, – часто говорил Ихсану отец, – но вода всегда бежит куда хочет».

К тому же Зегеб был кое в чем прав. Они не готовы были открыто противостоять Киралу. Пока не готовы. Пусть «старики» Воинства полезны, их со временем можно заменить. Поэтому вместо того, чтобы применить свой дар и убедить Зегеба держаться, он употребил его на иные цели.

– В твоих словах есть мудрость, – сказал он, чуть задев струны души Зегеба. – Лучше сперва отсечь змее голову, а уж потом волноваться о ее гнезде.

За годы он научился использовать дар Тулатан так, чтоб другие этого не замечали. Он мастерски выстраивал слова, тон, выражение лица, даже движения тела в сложную мелодию, маскировавшую магию.

Он склонил голову и надавил снова.

– Хамзакиир пусть останется при своем. Да и кто знает, что сделает Масид, покинув город! – Он повернулся к Азаду. – Ты согласен?

Азад выждал нужное время, сделав вид, что разглядел мудрость в словах Зегеба.

– Пусть будет так.

Зегеб переводил взгляд с одного на второго, будто готовился к спору, но, получив вместо него согласие, не знал, что сказать.

– Что ж, значит, решено!

Равнодушие Азада резко контрастировало с облегчением Зегеба.

– Мы закончили, господа?

– Да! – расслабившись, почти даже весело воскликнул Зегеб.

Он проводил их наверх. Сев в экипаж и дождавшись, пока тот отъедет, Азад недовольно нахмурился.

– Разве обязательно было применять свой дар?

Впервые за многие годы Ихсана застали врасплох.

– Так ты заметил?

Азад коснулся живота.

– Я стал больше замечать с тех пор, как…

Он не стал заканчивать. Ребенок, которого носила Найян… Неужели немного отцовской силы передалось с семенем? Ихсан рассмеялся, громко, искренне: он никогда и не думал, что такое возможно!

– Что за чудо! Но да, это было необходимо. К сомнениям Зегеба стоит относиться серьезно. Он честный человек – в его душе многое должно было произойти, чтобы появилось желание отречься от нашего плана.

– Честный или нет, но если Зегеб так далеко зашел, значит уже думал о том, чтобы нас предать.

– Именно поэтому я и воспользовался даром, чтобы его убедить.

Азад кивнул, наградив его голодным взглядом.

– Нужно готовиться к худшему.

Ихсан не уверен был, тревожиться или гордиться.

«И то и другое», – решил он. Найян была более кровожадной и резкой, чем ему хотелось бы, но он знал, что именно эти качества помогут им довести так давно вынашиваемый план до конца.

– Согласен, – ответил Ихсан, признавая, что скоро Зегебу придется присоединиться к Юсаму, Кулашану, Месуту и истинному королю Азаду. Все они лежали в гробницах под своими дворцами, вместе с жизнью упустив шанс править пустыней.

Глава 18

«Серая чайка», дряхлый шлюп Адзина, под покровом темноты вышла из западной гавани. К рассвету нужно было дойти до северной, но, ветер был встречный, поэтому пришлось огибать скалистое северо-восточное плечо Шарахая. И как раз в ту ночь, когда каждая секунда была на счету, ветер дул слабый. Меньше, чем слабый! Для «слабого» ему не хватало еще какого-нибудь бриза в помощь.

«Грациозная Риа, – мысленно взмолился Эмре. – Я хочу пережить этот день. Прошу, даруй нам погоду получше!»

Предсказатель сидел, скрестив ноги, на передней палубе, изо всех сил удерживая обеими руками жуткое черное существо, пытающееся вырваться. Второе яростно билось в металлической клетке рядом. Эти твари звались ифинами: размером с небольшую собачку, у каждого по две пары кожистых крыльев, гладкие чешуйчатые шеи заканчиваются безглазыми головами. Челюстей у них не было, только пасти-воронки, полные идущих рядами острых зубов. Адзин склонился над вырывающимся из его рук существом и зашептал ему какую-то бессмыслицу, как маласанские ведьмы, науськивающие котов и отправляющие их по каким-то черным делам.

– Возьми его, – велел Адзин Эмре.

«Боги, – подумал Эмре. – Хуже, чем смотреть на эту дрянь, – только держать ее».

Перейдя в его руки, демоническая тварь забилась, яростно захлопала всеми четырьмя крыльями, замотала головой, пытаясь ухватить запястья.

Несколько раз ей удалось куснуть защитные перчатки из толстой кожи. Эмре в панике хлопнул ее по морде, и тварь принялась извиваться еще яростнее. Зашипев от боли, Эмре прижал ее шею сильнее, надеясь, что если ифин укусит до крови, то ничего страшного не будет. Иначе… кто знает, что дети Гожэна сделают с укушенным? Может, будут выслеживать его днями, месяцами, годами, а потом, одной безлунной ночью вернутся и высосут остатки крови досуха.

Дарий, Хамид и Малыш Леми стояли на носу, наблюдая за командой «Чайки». Адзин обещал, что поможет, но в воздухе все равно висело напряжение. Неудивительно: Эмре с друзьями угнал корабль и угрожал убить капитана, если команда не будет слушаться. Пока что все подчинялись Адзину. Эмре успокаивал себя тем, что их верность не понадобится ему надолго.

Ифин снова захлопал крыльями, пытаясь расцарапать ему лицо. Эмре вытянул руки, дожидаясь, пока зверь успокоится.

– Когда уже можно выпускать эту дрянь?

Адзин достал из клетки второго ифина.

– Еще немного.

Он был само спокойствие – очень странно, учитывая положение, в котором он и его люди оказались. «Адзин – прорицатель», – напомнил себе Эмре в десятый раз. Может, он наперед видит, что надо сделать для спасения собственной шкуры.

Словно услышав его мысли, Адзин обернулся и умиротворяюще улыбнулся, затем наклонился ко второму ифину и тихонько принялся нашептывать ему непонятные слова.

Корабль тряхнуло, он пошел медленнее – началось пересохшее русло Хадды. Они обогнули северо-западное плечо Шарахая и