Стена копий - Брэдли Бэлью

по тому, насколько интересные жизни они прожили. В последнее время Брама выбирает тех, кому есть что поведать о себе, а еще несколько месяцев назад ему было плевать на чужое прошлое. Думаю, секрет этой перемены в Румайеш.

Рамад наконец понял.

– И ты выбрала Тирона из-за того, что случилось с нами во дворце Кирала.

Ответом ему был довольный блеск в запавших глазах Мерьям.

– Но это опасно. Мы ведь не ведаем, что Брама и Румайеш сделают с этим знанием. Короли могут обнаружить, что ты замешана.

– Опасно или нет – уже давно не важно. Мне нужен камень, Рамад. Только с ним я смогу найти и победить Хамзакиира, спасти нас от Гулдратана. – Мерьям взяла руку Рамада, сжала. Такие приступы чувств случались с ней редко. – Пусть они заметят Тирона, его история довершит затеянное.

Рамад медленно кивнул.

– Я знаю, что делать.

* * *

Два дня спустя, на рассвете, Рамад вновь оказался на западной окраине, под тем же мостом, и наблюдал из теней за особняком Вдовы. В этот раз он знал, где именно держат Тирона: перед выходом Мерьям дала ему немного Тироновой крови, смешанной с вином, и велела выпить половину. Пару капель она влила ему в уши, шепча заклинания, непредставимым образом связавшие Рамада со здешней землей, с миром вокруг. От крови в ушах звенело, и чем ближе он подходил к западной окраине, к Тирону, тем громче становился этот звон.

Теперь Рамад не только слышал присутствие Тирона, но и почувствовал, как тот выходит из дома через парадную дверь, как движется на север по просыпающемуся городу. Он выглядит совсем развалиной, тащится, обхватив себя одной рукой, словно каждый шаг причиняет ему боль. А его глаза… Алу всемогущий, в них лишь пустота, они сосредоточены только на том, чтобы высмотреть, где дают еще черного лотоса.

Рамад побежал параллельно ему по другому берегу пересохшей реки и потерял Тирона из виду на повороте, где Хадда делала крюк, но знал, что движутся они в одном направлении – на Отмели, к Узлу, вотчине Лоскутного принца. Вскоре Рамад заметил Цицио: тот, прислонившись к стене пекарни, отрывал куски от исходящего паром горячего хлеба и закидывал в рот. Они не обменялись и взглядом, но стоило Рамаду пройти мимо, как Цицио двинулся за ним, и вместе они дошли до южного входа в Узел, остановились на перекрестке среди плотной утренней толпы. Звон в ушах стал громче, пронзительнее, и через мгновение появился Тирон, хромая так, будто чудом удерживался от того, чтобы упасть и сжаться в комок прямо посреди улицы. Он вошел в Узел через арку, состоявшую из двух глинобитных домов и странной угловатой дуги у них на «плечах». Арка эта говорила о местности так же выразительно, как колонны с бронзовыми капителями о Золотом холме.

Тирон зашел в самое сердце Узла и свернул на тупиковую улицу, с которой по неписаному договору начинались владения Принца. Выйдя на нее, он оглянулся и принялся отыгрывать роль. Получилось идеально: он запнулся, вытаращил глаза и захромал быстрее.

Рамад, дождавшись, пока он скроется из виду, тоже ускорил шаг, но не слишком спешил. Цицио следовал за ним. Тирон обернулся снова, и Рамад вдруг заметил первых «культистов»: женщину в простых льняных одеждах и какого-то бугая, по виду – охранника. Женщина оказалась не так проста, как он сперва подумал. Она подняла руку, приветствуя Тирона, на ее ладони красовался шрам в виде многолучевой звезды. Рамад слышал, что такие шрамы даруются самым верным последователям Брамы, но вот о том, что в них вставляются драгоценные камни, не знал. Сапфир блестел в центре шрама, словно голубой глаз.

Женщина заговорила с Тироном, и в тот же миг из соседнего домика вышла Амариллис. Она ходила к гадалке, специально, чтобы оказаться на улице именно сейчас.

Повернувшись к Рамаду, она, конечно же, увидела, как тот достает меч и едва не бегом приближается к Тирону. Она громко ахнула, попятилась, тыча пальцем в Рамада.

– Берегись!

Рамад побежал быстрее.

– Предатель! – крикнул он Тирону.

Он знал, что последователи Брамы поддерживают тут порядок, но не ожидал, что они бросятся на него так яростно. И представить не мог, что из камня на ладони женщины вырвется луч света.

Но именно это и случилось.

Под крики о помощи пятящегося Тирона женщина прошла мимо него, выставив ладонь навстречу Рамаду, словно отпугивала демона ярчайшим фонарем. Голубой свет был так невыносим, что Рамад не смог даже проморгаться, глаза жгло.

Мир накренился.

Крикнула что-то Амариллис, взревел Цицио, но вдруг умолк. Сандали зашуршали по песку, рука со шрамом нависла, опускаясь…

Рамада затошнило. Ладонь коснулась его лба, и полились воспоминания – о Каимире, о путешествии по пустыне, о блуждании по улицам Шарахая. Они мчались все быстрее и быстрее, кавалькадой звуков, картин, чувств, ощущений. Они принадлежали ему, но он не имел над ними власти, не мог выдержать… и наконец затерялся среди них окончательно.

Глава 17

Зегеб, Король Шепотов, встретил Ихсана и Азада в дверях.

– Рад встрече, – сказал Ихсан, когда они поклонились.

– Посмотрим, есть ли тут чему радоваться, – ответил Зегеб, кивнув, отчего складки под его подбородком выпятились еще сильнее.

Он провел гостей в прохладные залы дворца.

– Как здоровье твоей дочери? – спросил Ихсан.

– Фаррали умерла этим утром, – сказал Зегеб. Он говорил равнодушно, словно высказывался о погоде, но Ихсан знал, как они с дочерью были близки.

Фаррали была Стальной девой. Ее с прочими послали проверить источник услышанных им шепотов, но все пошло не по плану. У человека, которого она должна была допросить, в рукаве оказалась игла, обмазанная медленным ядом. Фаррали смогла схватить его и доставить во дворец, лишь потом отправилась к матронам за лекарствами. Несколько дней она выглядела здоровой, но вот…

– Скорблю о твоей утрате, – ответил Ихсан, искренне пораженный. – Значит, яд все же ее убил?

– Нет. Она была сильна и поборола его. – Зегеб злился, это видно было по его напряженной походке, по движениям рук, словно бы уже сжимавшим оружие. – Заражение. Все было как будто в порядке, а потом воспаление началось снова. Она сгорела за день.

Смерть Фаррали стала для Зегеба испытанием, которое рано или поздно проходили все Короли. Он мог взять эликсир из своего маленького запаса и в мгновение ока вылечить дочь. Но Короли давным-давно договорились не делиться ими. Ихсан ни разу не нарушил договора, хоть соблазн был очень