Отложенное взросление - Яна Яжмина

– Что ты предлагаешь?

– Если ребята узнают, что их голос спасет как минимум одного ребенка от участи нулей, они проголосуют. А что, если ты не одна такая прячешься? Ты хоть понимаешь, насколько это важно, рассказать о своей беде?

Вера Аркадьевна велела мне молчать. Но разве она не совершала ошибок? Разве не из-за ее просчета Женя сейчас в исправительном поселении?

– Действуй!

– А ты не высовывайся лишний раз! Кроха, тетя Марта позаботится о тебе. Давай договоримся, когда я выпущусь, нарисуешь мне открытку!

Мама дорогая! Правда ведь. Когда Марта выпустится, моему ребенку будет уже девять. И сейчас его судьбу решает папа, который находится за сотни километров, и эта хрупкая девочка, выросшая без семьи. Хоть бы ей хватило обиды и отваги, чтобы убедить остальных!

Тем временем зима словно бы вспомнила, что у нее тоже план не выполнен. Огромные хлопья снега обрушились на резиденцию. За окном стремительно стемнело, и в окнах стали загораться огни. Я пересела на деревянный стул, поближе к батарее. Положила голову на подоконник: было так сладко наблюдать за прохожими, которые, прячась в капюшоны, стремительно скрывались в свои временные укрытия. В лачужки, которые через несколько лет заселят другие ребята. Они будут носить ту же серую форму (если Марина не сошьет новую), будут верить в лучшее и по вечерам, так же как я, сидеть у батареи. Чудовищный безликий дом через дорогу с каждой секундой становился на один, а то и два квадратика светлее. И тут мне представилось, что каждый новый огонек – это шестнадцать новых голосов в поддержку меня. Погружаясь в сон, я продолжала вести учет. Сто сорок четыре, сто шестьдесят, сто семьдесят шесть…

* * *

Наступил день голосования. С утра из всех репродукторов разносилась бодрая музыка. Сугробы сияли в лучах фонарей, но кромешная темнота лишь немного отступала.

Я достала с полки последнюю чистую футболку. Можно было, конечно, застирать одежду с вечера, но зачем. Завтра утром я отправлюсь или в город, или в отделение милиции. Тянуть незачем.

«Раз-два, туфли надень-ка!» – раздавалось с улицы. Нам специально включили подборку песен из прошлого столетия. Тогда народ героически сражался в Великой Отечественной войне. А затем, когда в 1964 году встал вопрос о том, что Юрий Алексеевич Гагарин, величайший человек того времени, не может занять руководящую должность, потому что с момента вступления в ЦК должно пройти какое-то время до назначения, народ вопреки рабочему дню вышел на улицы.

Сейчас от нас ждали того же. Вопреки своим интересам мы должны сделать выбор в пользу государства. В пользу научно-технического прогресса. И однажды Владимир ИИльич поблагодарит нас со всех экранов.

– Если бы стоял выбор между мной и Вождем, я бы, наверное, пошла на подвиг. А ты, Марта?

Мы шли на участок голосования вместе, она придерживала меня за руку, чтобы я ненароком не поскользнулась.

– Я не знаю. Ни Владимир ИИльич, ни Константа не заступались за меня. Из-за их закона я осталась без родителей. Но если они не как ты, а совершили какое-то преступление, то, может, и к лучшему, что я выросла в общине.

– Может.

– А почему ты спросила?

– Ну от нас так хотят сейчас этого решения, словно если мы, сотня выпускников, выйдем в город, то миру конец.

– Я бы посмотрела, как вы это устроите. Ты боишься?

– Уже нет. Я безумно устала. Просто хочу узнать результаты. И всё!

Над зданиями Дома творчества, наукограда и спортивного комплекса красовались транспаранты: «Год в пользу государства – десятки лет в пользу прогресса». Марта усмехнулась.

Мне не понравился этот смешок. Что-то озлобленное, ехидное скрывалось за ним. Но я быстро отбросила эту мысль.

Просьба приложить браслет к турникету и занять очередь в кабинку согласно распределению.

У Марты высветился номер Бур/13.

– Какое совпадение, мое любимое число!

– Ты странная. Удачи!

Я приложила браслет. Бур/1. Ничего нового. Первый номер меня преследует.

На интерактивном полу высветился маршрут до моей кабины, словно я не в состоянии догадаться, где будет первая, если они стоят строго в ряд.

Когда я зашла, автоматическая дверь закрылась за моей спиной. Заиграла мотивационная музыка. На экране появилась хроника голосований предыдущих лет. Ребята разных поколений шагали по центральной площади, толпились у колонного зала и, наконец, расходились по кабинкам. Раньше это были просто п-образные ширмы, закрывающиеся занавеской. Но теперь прогресс действительно шагнул далеко вперед.

– Сотни тысяч молодых людей и девушек проходили этот путь. Не голосовали только самые первые резиденты. А теперь на ваш век выпала честь голосовать дважды. Ваш голос, ваше желание будут услышаны.

Передо мной из небольшого отверстия появился бланк.

– Все просто. Галочка – вы согласны пожертвовать временем ради благой цели. Крестик – вы не согласны. Но помните: совершенствуясь в резиденции, вы принесете пользу обществу, своевременно вы займете место на рынке труда. Тунеядству – бой!

У меня создалось ощущение, что сейчас из рупора вылезет рука и сама поставит галочку. Но ничего такого не случилось. Право сделать выбор мне всё-таки предоставили.

Я поставила крестик.

– Если вы приняли решение, поднесите ваш бланк к сканеру.

Красная линия замигала, считывая изображение.

– Распишитесь в нижнем углу бланка, пожалуйста. А затем вставьте его в бланкоприемник.

Я выполнила инструкцию.

– Система считала бланк. Ваше решение признано нетипичным. Необходимо подтвердить ваше намерение. Пожалуйста, зачитайте текст, который отобразится на экране, если с ним согласны. Если вы допустили ошибку, нажмите зеленую кнопку, и вам будет выдан новый бланк.

Передо мной появилась надпись.

«Я, ФИО, осознаю потребность государства в повышении срока самосовершенствования на один календарный год. И голосую против этой реформы».

Над экраном открылось окошко, в котором показался объектив видеокамеры.

– Я, Самохвалова Кира Андреевна, осознаю потребность государства в повышении срока самосовершенствования на один календарный год. И голосую против этой реформы.

Окошко еще несколько секунд поглазело на меня. А затем защелкнулось.

– Спасибо, ваш голос учтен. Благодарим за участие в голосовании.

Наконец-то. Я ожидала, что в этот момент подо мной откроется люк и я провалюсь прямиком в кузов грузового автомобиля, везущего неблагонадежных подальше от удобных людей. Но ничего не случилось.

Выйдя из кабинки, я промокнула шапкой лицо. В пуховике было жарко. Но не место и не время снимать его.

– Это цирк какой-то! – Ко мне подбежала возмущенная Марта. – Они бы еще попросили придумать басню и станцевать танец. Зачем эти видеоподтверждения выбора?

– Потому что за всю историю еще никто не