Отложенное взросление - Яна Яжмина

да и разминуться с Марком шансы были, так что я прилежно сидела дома до обеда. За окном кипела жизнь, а на кухне лениво закипал бульон для супа. Отец поехал на работу, а мама… Я испытывала какую-то неловкость за свое присутствие. Словно бы меня простили лишь при условии, что больше никогда не увидят, а вот она я, нарисовалась.

В томительном ожидании под монотонное тиканье настенных часов я задремала.

– Кира! Кира! – раздалось из коридора. – Кира! Ну ты спишь там, что ли? Жених пришел!

– Иду!

Не знаю, как другим, а мне тяжело дается пробуждение. Спустя столько лет я вновь почувствовала тот самый детский страх, когда говоришь маме, что идешь, а потом засыпаешь, и следующее пробуждение уже отнюдь не такое приятное.

Но сейчас в дверном проеме стоял Марк. Он изменился за эти полгода. От него вкусно пахло шипром, а одежда была словно снята с манекена эксклюзивного универмага наподобие «Березки» или «Альбатроса».

– Ну привет, резидентка!

Точно, я не переоделась даже. Да и неважно.

– Марк…

Я поцеловала его и прижалась крепко-крепко. Так, словно меня вот-вот начнут оттаскивать силой. Марк подхватил меня на руки и хотел было подкинуть в воздух, но опомнился и аккуратно поставил, как хрупкую отцовскую модель корабля.

И правильно, даже от этих действий меня немного заштормило.

– Толкается?

– Еще как.

– Ты как там, затворница? – Марк прижался ухом к моему животу.

– Почему ты думаешь, что это девочка?

– Не знаю, просто хочу дочку.

– А я сына.

– В таком случае, кем бы ребенок ни был, одно из наших пожеланий точно сбудется.

За эти месяцы я и забыла, как может быть нежно, уютно и безопасно.

– Кир, надень мое старое пальто, – предложила мама. – Не застегнется, но лучше, чем ходить в одежде резиденции. На рынке сегодня торгуют, присмотри что-нибудь на себя. Денег нет, но есть талоны на молочную кухню, они на тумбочке, обменяешь.

– Спасибо, мам. А откуда они?

– Так Никите положено. Или ты думала, с твоим отъездом он здоровее станет?

Я решила не отвечать. Тем временем Марк удивленно наблюдал за тем, как я заворачиваю талоны в газету.

– Я заработал, купим тебе то, что понравится, – шепотом сказал он мне на лестничной клетке.

– Спасибо.

Рыночные ряды действительно валились от товара. На раскладных столах лежали кофты, майки, футболки, чулки, колготки с начесом. Те торговцы, что побогаче, арендовали палатки, в которых можно было распределить что-то по вешалкам. Мне приглянулось черно-белое пальто на подкладке, но оно было лишь одного размера и, увы, не моего. Серое отмел Марк.

– Знаешь, мы не для того покинули резиденцию, чтобы носить серый цвет.

– Справедливо.

Из проигрывателей, встроенных в фонарные столбы, играла новогодняя музыка, хотя даже Старый Новый год уже прошел. Я порядком подмерзла в маминой изношенной с годами одежке и переминалась с ноги на ногу.

– Давай в универмаг, там в отделе работает мамина подруга, принесет что-нибудь со склада, если в зале не найдем.

– Что же ты молчал!

– Кстати, – загадочно сказал он. – Давай по пути заедем по одному адресу, мне нужно.

– Да, хорошо, – равнодушно согласилась я. – Только давай возьмем чай?

– Гражданка, подождите, ну куда же вы!

Марк догнал гуляющую вдоль рядов женщину с груженой тележкой, та достала из сумки термос и два дымящихся пирожка.

Хоть бы с картошкой.

– Кир, с картошкой, ты как?

Сегодня мой день.

Автобус привез нас в спальный район, где располагались преимущественно новостройки. Все они отличались причудливыми формами: где-то арка высотой с десяток этажей, где-то конусообразный шпиль. Объединяла их лишь одна деталь: на фасаде каждого дома была мозаика – панорама города, где солнечный свет преломлялся о стеклянные крыши зданий. Из светового пути складывалась надпись «Поколение». На входе комендант общежития спросила, куда мы, и заставила расписаться в журнале.

Стеклянный лифт поднял нас на седьмой этаж. Марк подошел к одной из многочисленных дверей с мягкой обивкой. Я нажала на звонок. Мы стояли около минуты, но никто так и не подошел.

– Ты уверен, что нам откроют?

– Не откроют, – вздохнул Марк.

– Ну, пойдем тогда.

– Есть еще вариант.

Я изумленно посмотрела на него. А Марк засмеялся и достал ключи. Как же долго он держал лицо!

– Добро пожаловать домой, любимая!

– А-а-а!

От моего визга Марк зажмурился, а где-то ниже этажом открылась дверь.

– Вы в своем уме? У нас ребенок спит!

Мы зашли в комнату. Мебель была скудная, но совершенно новая: кровать, шкаф, комод, стол, два стула и детская кроватка.

– Я правильно понимаю?

– Да, это комплекс для молодых семей. Я договорился, и как только родится малыш – мы можем сюда заезжать.

– Откуда?

– Можно я не буду рассказывать? Твоему папе не понравится мой круг общения.

– Я думаю, у него будут вопросы, когда я сообщу о том, что мы съезжаемся.

– Давай просто примем тот факт, что нам есть где жить. В конце концов, я придумаю законную версию. Но позже. А пока посмотри, как тут уютно…

– Марк! Это чудесно!

– Готовься к переезду.

– Но ведь кроха еще не родилась. Да и я месяц-другой пожила бы с семьей. Пообщалась бы с братом. Поварилась бы с родителями…

– Одного месяца тебе хватит?

– А что?

– В понедельник подадим заявление!

– Мне воспринимать это как предложение руки и сердца?

– Вот дурак, точно! – Марк подбежал к окну, схватил маленькую коробочку и цветущий декабрист и спустя мгновение встал передо мной на колено. – Согласна ли ты, Кира Самохвалова, стать моей женой?

– Да! Я согласна! – произнесла я фразу, которую так ждало наше доблестное правительство от меня вчера.

Интересно, как там, в резиденции? Сколько голосов? Огласили ли итоги? Хотя кому нужна эта резиденция! У меня есть комната, у меня есть муж (пусть и будущий), у меня скоро родится ребенок. Я теперь взрослая. Всё это в прошлом.

– Ты всё еще хочешь новое пальто?

– Хочу, а потом на танцы, можно?

– Нужно.

И мы, счастливые, окрыленные, порядком согревшиеся, помчались в магазин. Мы держались за руки, и никто не смотрел на нас осуждающе – кольцо сверкало, открывая нам новые горизонты.

В универмаге всё было строго: одинаковые пары обуви, одинаковые шляпки, меховые шапки и теплые вязаные. Но была в этой строгости какая-то изюминка, какая-то стать. Сила даже. Мы едины, мы вместе. Немного разные, но все – из одного универмага.

– Да, разумеется, я найду что-то поинтереснее, – улыбнулась знакомая Марка.

– Спасибо, – смутилась я. Никогда раньше я не закупалась в универмаге.

– У нас не так много денег, но уж пальто купить сможем.

– Вот, примерьте это.

Знакомая Марка оказалась настоящим профессионалом: темно-коричневое