Отложенное взросление - Яна Яжмина

Мама еще спала. Дежурства отца не подчинялись никакому графику. Государственная безопасность не ведает выходных. И стыда тоже. Папа нужен дома, особенно в такие тяжелые для семьи дни. Холодный воздух просочился в квартиру через кухонную форточку, которую забыли закрыть. Я надела папины тапки и поставила чайник. Газета стояла на зарядке, и я машинально обновила на ней новости.

На первой полосе красовалась наша резиденция. Как я поняла? По видеокарточке. Табличка на входе гласила: «Добро пожаловать в Буревестник». А над иллюстрацией поместился заголовок: «Молодежь высказала свое мнение».

Я включила новостной сюжет. Хотя уже догадывалась, что там увижу. Не так часто первая полоса достается новостям из «малого» мира.

«Впервые в истории голосование в поддержку реформы о повышении возраста совершеннолетия прошло иным образом. Двадцать пятого января голоса резидентов разделились, однако перевес оказался в пользу новой реформы с результатом 54/46. Напомним, юным резидентам предлагалось коллективно поддержать идею Владимира ИИльича о том, чтобы совершеннолетними граждане считались по факту достижения тридцати лет. Однако по закону, сгенерированному Владимиром ИИльичом еще в первый год его правления и озвученному Константой на первом съезде сотрудников самоуправляемых резиденций, при разнице голосов менее 10 процентов проводится повторное голосование. Так вот, результаты удивили даже комиссию. При повторном сборе мнений уже 63 процента проголосовали против реформы. Таким образом, резиденция «Буревестник» стала единственной выпускающей в Союзе, остальные же продолжат хранить драгоценный кадровый резерв».

Отстояли! Они смогли! Я знала, это возможно, но… мне не понравился тон диктора. И не зря. Буквально тут же кольцо загрузки прекратило вращение, и включилась следующая новость. На этот раз передо мной явилась Константа. Лицо ее было напряжено, хоть и украшено улыбкой.

«Дорогие друзья, любые решения имеют свои последствия. Я провела генерацию, и Владимир ИИльич постановил: раз студенты изъявили желание покинуть резиденцию на год раньше, надо дать им эту возможность. Однако в назидание: обучение выпускников в резиденции за государственный бюджет заканчивается с этого понедельника. Они продолжат самосовершенствоваться до наступления двадцати девяти. Отныне, если они хотят получить дополнительные часы с преподавателем, эта услуга будет оказываться на коммерческой основе. А для всех, включая первокурсников, кто проголосовал против общественно полезного повышения возраста совершеннолетия, начисление рейтинговых баллов полностью приостановлено. Мы считаем, что эти люди не могут занимать руководящие посты, если думают о своих интересах. Владимир ИИльич благодарит всех за участие в голосовании».

– Никите конец.

Я представить себе не могла, что сейчас творится в нашей резиденции. Хорошо, что пресса не подсветила этот момент. Но, очевидно, все помнят, с кого начался сбор голосов против.

– Марк! Открывай! Скорее!

– Здравствуйте, вы к кому?

– Марк Стенин, он живет здесь.

– Вы ошибаетесь, здесь живет наша семья.

– А как же…

Я растерянно встала посреди лестничной площадки, не зная, куда теперь деваться. Но на мой крик открылась еще одна дверь.

– Здравствуйте, вы ищете Стениных?

– Да, вы их знаете?

– А как же! Столько лет за стенку от нас жили. Они уехали, едва Машеньку отправили в резиденцию.

– А Марк?

– Не знаю, их квартиру сразу же отдали другой семье.

– Спасибо, извините за беспокойство.

– Да что вы, передавайте привет ему от Чижиковых.

Я вышла на улицу и огляделась. Безразличный серый город. Моя Женька, Женечка еще целый год проторчит в ИП… Как жаль, что ее содержат в соседнем районе. Была бы у нас, не только мне бы это голосование на руку сыграло. Марина в проклятой резиденции, да и после случившегося вряд ли когда-то со мной заговорит. Марк… Да где же он? Может, эфир о случившемся готовит?

Доехать до главного здания телерадиокоммуникаций не составляло труда – мимо этой остановки проезжали практически все автобусы. Да и высоченная радиовышка издалека напоминала о себе.

Внизу сонная дежурная предложила цикорий, но, увидев, что я в положении, посоветовала ограничиться водой. Я бы выпила что покрепче.

– Кира? Что случилось?

Очевидно, если бы это был будний день, так просто в холле мы бы не пообщались. Но, видимо, по случаю нашего буревестнического скандала работали только избранные.

– Нужно вытащить Никиту из резиденции! Срочно!

– Не проблема, после обеда я позвоню и прикажу отправить домой, ладно?

– Марк!

– Ну а что ты ожидала от меня услышать? Что случилось-то?

Я выпалила на одном дыхании всё, что услышала в новостях.

– И сегодня-завтра, увидев в списке зачисленных студентов Никиту Самохвалова, как думаешь, поймут ли они, чей это брат?

– Мда.

– Спасибо за поддержку.

– Чем я могу помочь? Я работаю на телевидении, а не в службе спасения.

– Давай что-то придумаем.

– Напридумывали. Меня за телешоу до сих пор на каждом партсобрании песочат. А теперь, после итогов голосования, еще и выговор внесут. Точно тебе говорю.

– И ты просто так это оставишь?

– Мы.

– Я собираюсь действовать, вообще-то. У меня выговоров нет.

– И работы нет. А ещё хочешь, напомню, какого числа ты покинула резиденцию? Возможно, ты единственная, кто не понес наказания. Ты действительно считаешь, что нужно привлечь к себе внимание?

– А как? Сидеть сложа руки?

– Готовиться к рождению дочери.

– Сына.

– Как скажешь. Только умоляю, хотя бы в городе веди себя тихо.

В словах Марка был здравый смысл, но я не понимала, как можно так спокойно отнестись к тому, что девятиклассник оказался заперт на двенадцать лет в мире, где его ненавидят!

– Он мальчик. Он сможет за себя постоять. Ты помнишь нас в этом возрасте?

– Мы начали встречаться.

– Вот и я о чем.

– Ладно. Давай пока оставим эту тему.

– Чай будешь?

– Буду.

Мы решили не говорить родителям о том, что это я устроила в резиденции переворот.

– Тебе лучше не пугать их, и так на нервах.

– Да, ты прав.

Я была такая разгоряченная, что даже не спросила Марка, куда уехали его родители. Лишь вечером после работы он рассказал то, что ему удалось узнать.

– Они же геологи.

– Не понимаю, прости.

– Ну их основная деятельность завязана на экспедициях. Но когда родился я, им разрешили временно выполнять работу в городе. А потом Маша.

– И как только ее забрали…

– Их отправили на Крайний Север.

– Надолго?

– Не знаю. Они оставили для меня записку с адресом.

– А заказать туда звонок?

– Голубиную почту разве что. Там ничего нет.

– А квартира?

– Она нам не принадлежала.

Наступил понедельник и… по обоюдному согласию мы не стали подавать заявление. Хотелось сделать из этого праздник. Но родителей Марка не позовешь, а мои были не готовы радоваться за дочь, когда свежи переживания о сыне. Марк отправился на работу, а я – в школу.

– Здравствуйте,