Отложенное взросление - Яна Яжмина

Глава 17

– Марк, что ты задумал?

Этот вопрос мы с Женей задавали по очереди почти неделю. И ни одной из нас он не ответил. Но дураку было понятно – в его голове зреет план.

– Заделали.

– Ты о чем?

– Дыру в заборе. Помнишь, я пробирался.

– Откуда ты… Серьезно? Ты поперся туда и под видеонаблюдением топтался у ограды?

– Да.

– Мать моя женщина!

– А как иначе? Мне нужно связаться с Никитой.

– Зачем тебе мой брат?

– Полгода, пока тебя не было, мы… Пойдем отсюда.

И мы свернули с пешеходной улицы в рюмочную. Там было шумно, пахло пережаренной едой, и граненые стаканы то и дело стучали о липкие столы. Марк заказал себе нефильтрованное, а мне морс.

– Твой брат очень, очень талантливый, Кира.

Я почувствовала нотки ревности.

– И?

– А твои родители… Знаешь, Никита говорил, что живет в постоянном чувстве вины за свою несостоятельность.

– Ты ничего не перепутал? Это я провалила итоговые соревнования! Это я не поступила досрочно! Это я связалась с театром и забеременела до выхода с территории!

– Никто и не спорит.

Марк ухмыльнулся. Поразительно, как легко он сводит на нет мою истерику, которая дома продолжалась бы не одну неделю.

– Тогда при чем тут мой брат? – Мой голос стал ровным, и люди, обернувшиеся на крик, разочарованно вернулись к своим застольным разговорам.

– А ты не думала, что после твоего отъезда он остался наедине с ними на десять лет?

– Ну, не такие уж они и звери. Тем более мама любит его больше.

– Никита говорил, что, сколько бы он ни выучил, какую бы награду ни взял, ему всё время было не по себе – не оправдал надежд отца, не стал спортсменом. А когда получал четверку или не проходил на очередную олимпиаду по программированию – не оправдывает надежды матери.

– Я не знала.

– Ничего. Тебя не было. Так вот, он загнал себя. И с одной стороны, это, конечно, плохо. Но с другой… У нас был с ним чат. Он сам сделал такую программу, которая запускается с микрочипа. Мы могли с ним переписываться с любого компьютера, подключенного к общей сети.

– А зачем? Сейчас же можно с часов набрать кого угодно в любой точке страны! К тому же совершенно бесплатно.

– А ты не думала, что все эти разговоры ну… не совсем конфиденциальны?

– Что может скрывать девятиклассник?

– Ой, поверь мне!

– Нет, у него были тайны… ну, по поводу работы за маму. Но вряд ли еще что-то.

– Я думал, ты догадаешься.

Марк посмотрел по сторонам и, убедившись, что влюбленная пара никого не заинтересует, прижался ко мне словно для поцелуя и прошептал:

– Первый день голосования. Результаты были другими.

– Это невозможно! Ты же снял шоу, я договорилась с нулевыми и…

– И это прекрасно. Если бы не было тех, кто проголосовал «против», возникли бы вопросы. А так люди, голосовавшие поперек системы, были. Другой вопрос – сколько.

Я взяла стакан Марка. Мне нужно было что-то покрепче морса.

– Мы с Никитой провернули это, и теперь он может помочь вытащить Машу.

– Куда?

– Да хотя бы в резиденцию. Желательно в «Буревестник», там на год меньше теперь пребывание, если ты заметила.

– Заметила.

– Но, увы. Я не знаю, как попросить Никиту выйти на связь.

– А как же тетя Вера?

– Кто?

И тут я поняла, что никогда не обращалась за ее помощью в его присутствии.

* * *

– Мама?! Да она никогда не будет принимать участие в заговоре! Смешно даже! Вы ее не знаете!

Нет, Женя, это ты ее не знаешь, хотелось ответить мне, но Марк вовремя пнул меня по ноге.

– Нам надо просто передать Кириному брату, чтобы тот вышел на связь. И всё!

– Ну не знаю. А почему ты не можешь Маше какой-нибудь знак подать, через газету, например?

– Ага, я так и вижу. На первой полосе материал об исправительных поселениях, и мое фото с подписью «Маша, жди у забора в полночь!». Главлит ничего не заметит. А главное, газета дойдет ровно через год, да?

– Не подумала. Так, просто передать одну фразу?

– Точно.

– Мама дома сегодня, сами уговаривайте, – сдалась Женя.

Со стороны мне казалось, что мы с Марком ведем себя как поверившие в себя киношные подростки, которые вдруг решили, что наделены сверхсилой, и пытаются спасти мир. Отчасти это так и было.

– Марк, я у тебя не спросила. А как же второй день? Неужели из-за меня наказали ребят, которые голосовали «за»? Чьи-то голоса ведь нужно было подделать?

– Во второй день мы ничего не делали. Они сами.

От этих слов меня покрыло мурашками. Получается, увидев ложные результаты, ребята просто поверили, что у них есть шанс. А потом… воспользовались. Невероятно!

Да, такой сюжет годится для экранизации.

Тем временем мы поздоровались с консьержкой и поднялись на этаж.

Женя позвонила в звонок, и из-за двери донеслось птичье пенье.

Марк ухмыльнулся.

– Соловей. У нас на старой квартире такой был, до сноса.

– Дочь, ты не говорила, что у нас гости. Я бы хоть к чаю чего с работы…

– Они ненадолго.

Женя изменилась. В ней появилось животное презрение к нарушениям порядка. То, что мы всё детство считали нормой жизни, теперь вызывало у нее оскомину. Да, десять лет в безвременье – это большой срок.

– Никите? Так он у меня в блоке сейчас.

– Что с ним? – Я вскочила, чуть не расплескав чай.

– Да после драки, он уже трижды обращался. В этот раз пришлось наложить шов. В себя приходит.

– Кажется, я недооценил масштаб беды.

– А я говорила!

Женя недоумевающе наблюдала за нами. Нет, ей в поселении было плохо, но швы никто не накладывал.

– Я передам Никите. «Выйти на связь с Марком», правильно? Больше ничего?

– Не запирайте на ночь комнату, где стоит компьютер, – попросила я.

Мы могли бы говорить до середины ночи. Но режим посещений в этом общежитии был бескомпромиссен.

– Марк, Кира, – обратилась к нам Женя уже внизу. – Мне совершенно не нравится то, что происходит. У вас могут быть неприятности. И у меня. И у мамы. Я не хочу, чтобы меня или кого-то из нас снова арестовали. Но происходит что-то странное. И пока вы не наломали дров, я с вами.

Когда Никита вступил с Марком в переписку – я не поверила. Резиденция всегда казалась мне неприступной крепостью. Но найти лазейку смог ребенок, почти вдвое младше меня!

А вот с исправительным поселением оказалось сложнее. У Маши три прокола. Причем все три