Отложенное взросление - Яна Яжмина

– Да, дорогой.

Мы продумали, как доедем до соседнего поселения. Как дойдем пешком, чтобы не привлекать охрану. А вот как зайти внутрь, нас осенило только с рассветом.

Утром я заявилась к Женьке.

– Привет, есть ли у тебя комплект резидентской формы на весну?

– Есть серый, оно?

– Будто ты сама…

А ведь да, Женя так и не узнала, в чем там ходят.

– Подойдет, ты лучшая. Можно два? На всякий случай, вдруг ему придется там задержаться…

– Передай Марку, что я желаю ему удачи.

– Ага.

Да, ему не помешает удача. И ему, и мне.

В назначенное время мы были у ограждения. Часы показывали 14:25. Проволока была под напряжением. Помимо этого, вокруг едва различимо мерцало силовое поле. Нам не объясняли принцип его работы, но предупреждали держаться подальше.

14:30. Минуты тянулись одна за другой, но ничего не происходило.

А вдруг Никиту уже задержали?

14:32.

Еще несколько минут, и мы точно привлечем внимание.

Внезапно гул исчез, а забор перестал искрить.

Дело за малым – забраться и спрыгнуть вниз, не застряв между прутьями. С моим-то животом. Да, без Марка, одной мне бы тут делать было нечего.

Осторожно, прогулочным шагом мы направились в сторону медицинской части, когда навстречу выбежал мой взъерошенный брат. Он смотрелся таким крошечным в этой студенческой форме.

– Ребята!

– Погоди обниматься, скажи лучше, как скоро нас заметят?

– Бояться нечего. Камеры не работают.

– А это-то как?

– Просто вырубил электричество.

– Во всей резиденции?

– Во всей. Пока устраняют неполадки на серверах, у нас есть около часа совершенной конфиденциальности.

– И чего ты хочешь?

Мы подошли к зданию, где раньше жили с Марком. Никита поднялся на тот же этаж и открыл дверь в соседнюю квартиру.

– Прошу.

Мы переглянулись.

– Никит, расскажи подробно, что ты видел?

– Ну, я хотел ввести генерацию о пересмотре арестов несовершеннолетних и случайно открыл чат с другими генерациями.

– То есть они все хранятся по одной ссылке?

– Получается, что так. Просто, когда я был дома, пробовал, но у меня не было доступа. А тут не знаю, почему открылось.

И Никита рассказал, в каких формулировках были поданы запросы. Нет, мы, конечно, и сами видели на снимках, но, оказалось, Никита прислал не все.

– Резиденций вообще не должно было быть?!

– Да! Это Константа. Она приказала их открыть. И людей с работы не должны были увольнять. После автоматизации, согласно первому ответу, им должны были предоставить равнозначную по оплате работу.

– И?

– Она приказала пересмотреть этот пункт.

– Много там еще такого?

– Зачитаешься!

Мы уставились на Никиту. Почему такие огромные мозги и такая огромная ответственность досталась этому кучерявому тощему мальчугану?!

– Какая тебе нужна помощь?

– Я хочу связаться с Владимиром ИИльичом, попросить его перестать слушать Константу и пересмотреть все генерации, которые она совершала. Я должен. Я часто делаю что-то не так. И, может быть, впервые хочу сделать как надо.

– Никита! Ты хоть понимаешь, что может начаться после?

– Да… Но без этого никогда не наступит справедливость.

– Допустим. Но что, если Владимир ИИльич оставит всё как есть?

– Тогда я его удалю.

– Ты думаешь, что можешь? Почему тогда за эти годы никто не сделал этого?

– Я думаю, никто не задавался такой целью.

Мне совершенно не хотелось, чтобы Никита стирал Владимира ИИльича, так что единогласно был принят первый вариант плана. Накидав идеи, мы переглянулись. Было страшно. И немного радостно. А дальше пришлось разделиться.

Я прошла мимо площади, на которой собралась практически вся резиденция. Но я догадывалась, что человек, который мне нужен, не там.

– Марина?

В доме «с окнами» было холоднее, чем на улице. Укутавшись в одеяло, принесенное из общежития (кажется, в квартирах таких не было), за столом сидела Марина. Она сильно похудела.

– Ты?!

В этом вопросе боли и гнева было больше, чем удивления.

– Привет.

– Что?! Какого?! Ты вообще знаешь, какой ценой ты отсюда выбралась? Из-за тебя наше будущее накрылось медным тазом. Зачем ты здесь?

– Мне нужна твоя помощь. По старой дружбе.

– Ах, вот что ты вспомнила, дружбу!

– Я Женю видела! Благодаря голосованию ее выпустили на год раньше.

– И меня тоже выпустят на год раньше, Кира! Без баллов, без коллекции, без контракта на одежду для резиденций! Да ты мне жизнь испортила.

– Послушай, нужно всего лишь попросить… Это как раз касается резиденции. Понимаешь, ее не должно быть вообще!

– Ты издеваешься?! Уходи.

– Марин.

– Я сказала!

Дом с окнами перестал быть радостным логовом, где две подруги сражались с напастями рука об руку.

Был мой брат, Марк, я и сын, который сегодня вел себя тихо. Нет, надо было позвать кого-то из взрослых. Может, их поколение… Хотя куда там. Послушание. Долг. И всепоглощающее доверие Владимиру ИИльичу.

И тут я осознала: теперь мы – взрослые.

Я подошла к площади. Ноги словно онемели. Моросил легкий дождь. В корпусах, как и на всей территории, царила кромешная темнота, и резиденты, согласно плану эвакуации, послушно выстроились на центральной площади в ожидании дальнейших указаний. Те, кто наспех надел дождевик, стояли чуть более расслабленно. Остальные же переминались с ноги на ногу, то и дело потирая шею, по которой под одежду настойчиво затекала вода. Ребята с надеждой выискивали на горизонте свет фар. Ведь должен же приехать какой-то взрослый, чтобы всё объяснить. Однажды они выйдут за забор и узнают, что взрослых не существует. Но сейчас мы их собрали не за этим.

Какой-то парень помог мне забраться на край фонтана и придержал за руку, чтобы я не упала.

– Ребята, послушайте, – во весь голос закричала я.

– Это же Самохвалова, – пронеслось по толпе. – Та, из-за которой…

Глава 18

– Да, та, из-за которой все выпускники сейчас живут в собачьих условиях, – подтвердила я.

Нужно было действовать на опережение.

– Правильно, я та еще проблема. И когда я оказалась в городе, без электрического забора, масштаб катастрофы стал еще больше.

По улице пронесся ехидный смех.

– Спасая себя и своего ребенка, я зашла слишком далеко. И узнала одну тайну, которую знать не следовало.

– Ребенка?

– Да вы слепые, что ли? Думали, мне просто надоело?

Я подняла куртку, показав и без того заметное пузо.

– Да она вот-вот родит! Сумасшедшая! Что тебе надо? Езжай домой, городская!

Со всех сторон разносились крики, которые мне едва удавалось перекричать. Училась бы я на театральном, продумала бы речь заранее. Но сейчас приходилось импровизировать. Вспомнив, как Марку влетело за