Отложенное взросление - Яна Яжмина

– Ее в школу всегда собирала мама. Это еще с садика так. По ночам она сочиняет песни или рисует, а с утра – абсолютно никакая. Но нельзя же из-за этого ссылать ребенка к преступникам!

Марк, Женя и я сидели за папиным компьютером, пока отец на службе. Мама ушла в магазин, а это, с нынешними очередями, надолго. Вернее, это был наш семейный компьютер, и как раз на нем Никита помогал маме с работой. Но папа забрал его из своего старого офиса, так что при загрузке появлялось приветствие «Добрый день, Андрей Юрьевич».

– Марк, ты можешь объяснить, как это?

Я удивленно уставилась на экран, где мгновенно появлялись сообщения из резиденции.

– Есть два микрочипа. Один вшит в этот компьютер, другой у Никиты был с собой. Вообще был еще третий, но я его постирал.

– Марк!

– Ну, я случайно.

– И как они работают?

– Я не знаю.

Гость: Вера Аркадьевна на обеде. Делает вид, что не замечает, как я крадусь в ее кабинет.

База: Ты молодец. Что-то удалось узнать?

Гость: Кроме того, что сказал, по этому делу ничего. Но у меня есть идея. Можно написать генерацию Владимиру ИИльичу, чтобы пересмотрел дела всех исключенных из резиденций за мелкие нарушения, тогда он может разрешить им вернуться.

База: Домой?

Гость: В резиденцию.

База: И как ты предлагаешь это сделать? Может, мы по электронным часам позвоним Константе?! (Кира)

Гость: Если одобряете план, то ждите. У Веры Аркадьевны служебный компьютер, доступ ко всем базам. А тут много ли умеючи.

База: Будь осторожен. До связи через неделю.

– Вот это да.

– Кир, как думаешь, камеры его засекут? В медкабинете их точно нет?

– Знаешь, я догадывалась, но на работе убедилась: Владимир ИИльич видит каждое нарушение, но без соответствующего запроса не может на него отреагировать. А ты представляешь себе Константу, которая генерирует запрос об отслеживании девятиклассника в изоляторе?

Женька засмеялась. Я прошерстила холодильник и накрыла нам на кухне импровизированный обед.

– Вере Аркадьевне кушать можно, а мы чем хуже?

Я поцеловала Марка, кажется, впервые при Женьке. Она покраснела.

Тут из комнаты раздалось звуковое оповещение. А потом еще одно. Марк отмахнулся, мол, бывает. Но пока мы жевали хлеб с вареньем из модифицированных яблок, раздалось еще три щелчка.

– Я гляну.

Марк с хозяйским видом удалился в комнату, а мы с Женей переглянулись.

– Давай вас не арестуют, а?

– А чего?

– Хочу на вашу свадьбу.

Крик Марка раздался из комнаты.

– Девочки, сюда.

В переписке было больше десятка сообщений с прикрепленными снимками экрана. Последнее из них выглядело так:

Гость: ребята, я не знаю, что с этим делать. Молчать нельзя. Ухожу. Приходите лично. За складом. Отключу ограждение завтра в 14:30 ровно на одну минуту, а то сработает сирена.

– Я не понял. В смысле лично?

– Видимо, он не хочет обсуждать это здесь.

– Ну класс, нам-то в резиденцию так, по пути за хлебом.

Так и что за файлы? Я пролистала переписку выше и ужаснулась. Да, такие вещи нельзя обсуждать даже в отдельно созданной программе.

– Я, я не понял, это правда? Это должны увидеть все!

– Я не хочу иметь с этим ничего общего. Переписку как-то можно удалить с маминого компьютера? – Женя испугалась, и ее можно было понять.

Обняв подругу, я сказала настолько уверенно, насколько вообще могла быть в чем-то уверена:

– Никита точно всё удалит. Мы завтра уточним, конечно, но, скорее всего, компьютер уже чист.

Марк осадил меня жестко и категорично:

– Ты останешься.

– Он сказал «приходите».

– Я справлюсь быстрее, я всё там знаю.

– А я лучше помню. Я только что оттуда.

– Вот именно. Обратно хочешь?

– Никита мой брат!

– С которым последние полгода бок о бок халтурил я.

Внезапно вмешалась Женя:

– Тебе рожать через месяц!

И тут я притихла. Справедливо. Если судить так, он прав. Женьке рожать в ближайшее время не грозит, Марку тем более. Я самое слабое звено. Но Женя резиденцию вообще никогда не видела. А что, если Марк там один не справится? И моя догадка тут же подтвердилась, Марк знает многое, но далеко не всё.

– А как Никита собирается отключить ограждение? – спросил он у меня.

– С маминой помощью.

– Нет, Кир, Никита бы не стал вплетать родителей.

– Ты не понял, Марк, – вмешалась Женя. – Мама у Киры работала на предприятии по обслуживанию электропроводных ограждений.

– И?

– И ограждения у нас не меняли с тех времен. Никита знает, как всё выключить.

– Но почему тогда он не сбежал?

– А куда? – хором отозвались мы с Женей. И ведь действительно, прятаться в лесах? Оказаться в изоляторе? Куда денешься с подводной лодки?

– Ну да, я тоже не сбегал.

– А я бы сбежала, – мечтательно заявила Женя.

Мы проводили подругу, и на обратном пути я изо всех сил старалась убедить Марка, что буду осторожной.

– Кира, ты понимаешь, во что мы ввязываемся?

– Если честно, представить себе не могу.

– Может, мы просто отговорим Никиту и вернемся? Отправим твоего папу к нему на свидание или через Веру Аркадьевну передадим, чтобы он не высовывался?

– Я тоже об этом думала.

– Но?

– Ты хоть представляешь, сколько людей поплатились судьбами из-за этого?

– А сколько поплатятся, если мы обнародуем то, что видели?

– Может, в этом и кроется секрет, почему коммунизм до сих пор не случился?

– Ты о чем?

– Ну, сколько лет мы живем с мыслями, что если нас что-то не устраивает, то оно когда-нибудь решится само?

– Не знаю, у меня не было таких мыслей.

– А у меня вот всю жизнь, Марк.

– Да ладно тебе!

К этому моменту мы уже дошли до моего дома. На кухне горел свет, а значит, отец вернулся с работы. Сидит себе, ужинает, размышляет, как еще защитить государственную безопасность, пока мы на улице думаем, как подвергнуть ее опасности.

– Нет, Марк, правда. Эта дурная школа, где нужно сходить с ума ради баллов, потом резиденция, потом распределение на работу – всё решено за тебя. Разве это жизнь?

– Но наши родители живут так же.

– Вот именно. Мне кажется, пора что-то сделать. Что-то изменить.

– Ну, возможно. Но почему тебе это так надо? Даже мне страшно. Может, останешься?

– Файлы на нашем семейном компьютере. Я уже влипла.

– Ты не стерла?

– Если сотрет Никита, сотрем мы, где они тогда останутся?

– Справедливо.

– Ну так что, можно я с тобой? Надо показать сыну хороший пример. Что родители вместе создают для него светлое будущее.

– Дочке. Хорошо. В последний раз. Но даже если мы просто поговорим и разъедемся по домам,