Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

стала плотной, осязаемой. Кравчук закрыл глаза, все равно ни зги не видно. Ориентировался по течению, по гладким бетонным стенам, которые ощупывал руками. Течение было слабым, почти незаметным. Значит, шлюзы закрыты.

Оттолкнулся ото дна, проплыл метров пять. Нехватка воздуха уже давила на грудь, но старший лейтенант терпел. Нащупал что-то металлическое. Это были перила, ведущие к шлюзу. Ухватился, подтянулся. Нужно было осмотреть створки на предмет мин.

Достал фонарик, прикрыл рефлектор ладонью, чтобы не увидели наверху, и повел им по створам шлюза. Луч выхватил из темноты ржавые заклепки, тину, стенки, скользкие от водорослей, и больше ничего. Никаких признаков взрывных устройств водолаз не обнаружил.

Вдохнуть хотелось уже нестерпимо. Кравчук выпустил воздух, чувствуя, как пузыри щекочут щеки, и неторопливо поднялся к поверхности. Выставив только лицо, глотнул воздуха, вернее, тихо втянул его в себя, что не привлечь внимания немецких часовых.

— Чисто, — прошептал он, вернувшись к берегу. — Ермаков, теперь ты. Проверь шарниры. И прикинь, как закрепить трос, чтобы легче было открыть.

Сержант молча полез в воду. Кравчук выбрался на берег, весь мокрый, дрожащий от холода. Чугунов накинул ему на плечи плащ, протянув флягу со спиртом, выданным по распоряжению командующего. Спросил шепотом:

— Ну что там, товарищ старший лейтенант?

— Пока ничего. Ни мин, ни сюрпризов, но не факт, что их нет глубже.

Ермаков пробыл под водой дольше. Видимо, ощупывал каждую петлю шлюзовых ворот. Когда вынырнул, его трясло так, что зуб на зуб не попадал. Товарищи вытащили его на берег. Дали глотнуть из заветной фляги.

— Ворота открывать не надо, — единым духом выпалил сержант. — Там есть люки для спуска воды… Заперты, но ежели подцепим леером, то сдернем…

— Засов какой?

— Крюки… Их поддевают сверху и напор воды сам выдавливает створки…

— Тогда спускаемся вместе… — решил командир группы. — Чугунок, ты держи леер, как посигналим, тащи…

Боец Чугунов, он же Чугунок, прозванный так не только из-за фамилии, но из-за железной крепости мышц, кивнул. Кравчук и Ермаков снова вошли в воду. Старший лейтенант с фонариком, а сержант — с плоскогубцами и мотком стального тросика.

Погрузились они почти одновременно. Кравчук подсвечивал, Ермаков нащупал крюк, уперся в него ладонями снизу. Крюк заскрипел, но поддался. Створка люка не шелохнулись. Ее держало давление воды с этой стороны.

— Крепи леер, — жестом беззвучно скомандовал командир.

Сержант обмотал трос вокруг скобы, завязал узел. Потом они оба, упершись в скользкое дно пятками, потянули тросик на себя. Бесполезно. Тогда старший лейтенант посигналил, с силой дернув трос несколько раз. Через мгновение тот натянулся и люк стал поддаваться.

— Давай второй! — дал знать напарнику Кравчук, пару раз хлопнув по плечу.

Ермаков выдавил крюк створки второго люка. Оба сапера повисли повисли на тросе, упираясь ногами в край шлюза. Мышцы горели, в легких не хватало воздуха, но при поддержке Чугунка и вторую створку удалась отвести.

Между каналом и руслом реки была разница в уровне воды. Вода хлынула в люки. Течение подхватило саперов, едва не утащило дальше в шлюз. Кравчук успел ухватиться за перила, следом в них вцепился Ермаков.

Головы уже были выше уровня воды. И хотя сильная струя сбивала с ног, они держались. Через минуту напор ослаб. Вода уходила в канал, унося с собой тину и мелкие водоросли. Уровень начал падать.

Старший лейтенант вылез на берег. Мокрый, продрогший до костей, но живой. Помог выбраться сержанту. И вовремя. В ближайшем к каналу форте уже началась паника. Прожектор зажечь фрицы не рискнули, но вдарили по высыхающему ложу из пулемета.

Поздно. Водолазы уже рванули к кустам, где был укрыт полевой телефон и были сложены автоматы. Через несколько минут в штабе фронта узнали, что путь открыт. Вода уходит. Можно вводить в бой десант.

Только нельзя было допустить, чтобы фашисты успели закрыть створки. Поэтому оставив товарищам наполовину опустевшую флягу со спиртом, Чугунокподхватил шашки и детонаторы и метнулся к шлюзовым воротам, минировать.

Немцы прекратили пальбу. Значит, пошлют своих ремонтников, чтобы восстановить герметичность шлюза. Старший лейтенант и сержант хлебнули немного и похватали ППШ, в случае чего, прикрыть товарища.

Открывать огонь не пришлось. Через несколько минут показался Чугунов, отматывая провод. Порскнув в кусты, он быстро примотал оголенные концы к клеммам КПМ. И вовремя. У шлюзовых ворот показались сгорбленные фигуры немецких саперов.

— Давай! — скомандовал Кравчук.

Москва, Лубянка, внутренняя тюрьма. 28 октября 1941 года.

— Понял. Ждите, — ответили на том конце провода и положили трубку. Кривцов не спешил возвращаться к адмиралу. Он попросил у часового закурить и вышел на крыльцо, дымя в серое октябрьское небо.

Операция «Медосмотр» развивалась без сучка и задоринки. Канарис клюнул. Теперь нужно было, чтобы он не передумал. Конечно, рот желании почерк нужно подделать, но это лишний риск провалить операцию.

Через час, когда стемнело, майор госбезопасности снова вошел к заключенному. Адмирал сидел за столом, перебирая книги. Увидев вошедшего, поднялся. Несколько мгновений всматривался он в лицо Кривцова, пытаясь прочесть свою судьбу.

— Санкция руководства получена, — ответил майор государственной безопасности. — Вам разрешено написать письмо. Мы его прочтем и если содержание нас устроит, подумаем, как переправить его адресату.

— Я готов.

— Пишите. — Кривцов сел напротив, положил на стол лист, вынутый из папки. — Постарайтесь обойтись без лишних стилистических красот.

— Я понял.

Адмирал взял карандаш. Подумал с минуту, потом начал писать.

«Дорогой Ганс! Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я нахожусь в Москве. Со мной обращаются хорошо, насколько это возможно в моем положении. Недавно я случайно встретил здесь одного человека — русского физика, работавшего над проектом, который изменит мир. Он утверждает, что работа близка к завершению. Мощность — двадцать килотонн и более. Испытание либо уже прошло, либо будет со дня на день. Я не знаю, верить ли ему, но если это правда — война проиграна для всех нас. Подумай, что можно сделать. Твои друзья в Лондоне должны знать об этом. Передай привет общим знакомым. Береги себя. Вильгельм»

Майор госбезопасности перечитал его дважды. Покачал головой.

— Не пойдет, — сказал он. — Неужели вы этого не понимаете, адмирал?

— Понимаю, — откликнулся тот, — но хотел знать ваше мнение.

— Мое мнение простое, господин Канарис. Никто не поверит в подлинность написанного открытым текста письма, отправленного высокопоставленным пленным из советской столицы.

— Да, вы правы…

— Пишите… — сказал Кривцов и протянул адмиралу новый