Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– А Хорст?

– Хорст обойдётся без него. У Хорста есть Дан для глины и топлива. Функ больше не нужен на хозяйственной работе, где забор виден.

Олаф молчал. Он не спорил. Он думал.

– Барон. Если мы переводим его на кухню, а связной придёт через неделю и не увидит знака, канал просто умрёт. Мы не узнаем, кто стоял на той стороне.

– Знаю. Но семь дней, это семь дней. Я не могу держать Фолька за навесом вечно. Тим жалуется, что строй теряет третьего стрелка на пустую работу. Иг нужен в карауле.

– Тим всегда жалуется.

– Тим прав. Двое людей на тень семь дней, это четырнадцать человеко-дней. Ничего не нашли. Ни следа, ни лица, ни движения.

Олаф помолчал. Потом выпрямился.

– Ладно. Подождём вечера.

Он пошёл к воротам. Я остался у колодца. Набрал воды. Холодная, железная. Привычная.

Семь дней. Шесть пустых. Если седьмой будет таким же, линия Функа закрывается. Не навсегда. Просто переходит из режима ожидания в режим хранения. Функ будет работать на кухне, где нет окон на забор. Если когда-нибудь мне понадобится его снова выпустить к забору, я выпущу. Но сегодня, здесь, мне нужно решение, а не ожидание.

В шахту я спустился после Грита.

Основной штрек. Запах мокрого камня, привычное свечение. У перегородки замок на месте. Доски ровные.

Открыл. Вошёл.

Грош крутил ворот. Размеренно, без рывков. Ленц стоял у правой канавы с лопатой, расширял дальний край. Вода. Я присел. Опустил руку.

Полтора пальца. Может меньше.

– Грош. Сколько?

Грош ответил, не останавливаясь.

– Шестнадцать вёдер. Вода ниже вчерашнего. Заметно. На полпальца, может больше.

Второй день подряд ниже. Значит, ночь снова была прохладной. Ручей наверху притих, приток ослаб, и ворот уверенно выигрывает.

– Ленц. Канава?

Ленц воткнул лопату и вытер лоб.

– Расширил ещё на ладонь. Вода теперь уходит быстрее, чем вчера. Не перехлёстывает нигде.

– Рогожа?

– На месте.

Я посмотрел. Рогожа висела, тёмная, мокрая. Доски стоят. Грош работал спиной к ней. Ленц даже не оборачивался. Для них это просто стена. Мокрая тряпка на деревяшках. Прошло четыре дня с тех пор, как они спустились сюда. Рогожа стала частью штрека, как потолок, как вода, как запах сырости.

Хорошо.

Если завтра ночь будет такой же, послезавтра уровень опустится до одного пальца. Ещё два-три дня, и Эверт сможет попробовать углубить правую канаву до камня. Тогда появится настоящий запас. Не хрупкое равновесие, а контроль.

Я поднялся наверх. На выходе остановился и посмотрел на небо. Облака тонкие, высокие. Ветер с запада, прохладный. Если ночью не потеплеет, вода продолжит отступать.

К Бурту я зашёл перед обедом.

Двенадцатый слиток лежал на наковальне, уже другой формы: вчерашний обжим вытянул его в грубый брусок, убрав угловатость. Бурт стоял с молотом, ждал нагрева.

– Бурт. Как идёт?

– Нормально. Вчера обжал чисто. Сегодня вытягиваю. Трещин нет. Зерно ровное, я чувствую по удару.

Я подошёл и положил руку на брусок. Дар подтвердил: зерно плотное, без крупных дефектов. Двенадцатый слиток вёл себя хорошо. Ковка шла легче, чем у десятого, хотя слиток был тяжелее.

– Бурт. Малый тигель дал результат.

Он опустил молот. Посмотрел на меня.

– Годный?

– Губчатый комок. Тяжёлый. Не раскалывается при ударе. Не чистый металл, но достаточно. Добавка в стальную плавку.

– Когда?

– Через пять-шесть дней. Сначала второй малый тигель, получить ещё металла. Потом Серт ставит обычный стальной тигель с добавкой. Если всё сработает, через неделю у тебя будет слиток, из которого Бурт выкует резец. Другой. Не такой, как эти.

Бурт помолчал. Потом кивнул. Не улыбнулся. Он не улыбался, когда думал о работе. Просто принял.

– Будь осторожен на нарезке. Не дави. Лучше лишний проход, чем скол.

– Знаю.

Он поднял молот. Я отступил. Первый удар: короткий, точный. Металл отозвался чистым звоном. Бурт работал.

Я вышел. В голове уже складывался план. Через три дня Зир отдохнёт и даст второй малый тигель. Из двух тиглей наберётся достаточно губчатого ферромарганца на одну стальную плавку с добавкой. Серт загрузит обычный большой тигель с шихтой, куда я добавлю раскрошенный губчатый комок. Зир даст горячее дутьё. Если марганец войдёт в зерно стали правильно, слиток выйдет чуть мягче обычного, но с другим характером излома. Из него Бурт выкует резец с утолщённым основанием кромки, по чертежу, который лежит в кабинете.

Если кромка не сколется после шести нарезок, Бурт перестанет считать стволы на один резец. Он начнёт считать резцы на год.

Олаф перехватил меня после обеда. Во дворе, между кузней и казармой.

– Функ вышел.

Я остановился.

– Время?

– Как обычно. Перед обедом. Две минуты.

– Иг?

Олаф помедлил.

– Иг смотрел с башни. Функ стоял у забора. Иг смотрел за орешник, на дальний просвет.

– И?

– Пусто.

Седьмой. Семь из семи.

Я выдохнул. Рядом Хорст прошёл с корзиной, не обернулся. Где-то за казармой Тим командовал стрелкам: глухо, привычно.

– Фольк?

– Фольк на ближнем участке. Тоже пусто. Ни человека, ни тени.

Семь дней. Два наблюдателя на двух участках. Дан прошёл по тропе и никого не встретил. Кесселя у ручья видели двенадцать дней назад. Больше никого.

– Олаф. Закрываю.

Он не спросил «точно?». Просто ждал.

– Фольк завтра утром возвращается в строй. Скажи Тиму, чтобы поставил его в линию. Иг к обычному караулу. Функ с завтрашнего дня на кухне. Без забора, без тропы, без обзора наружу. Работает при кухне, спит при казарме. Выход за периметр запрещён.

Олаф кивнул.

– Если связной придёт, мы его не увидим.

– Если связной придёт, он не увидит знака. Функ не выйдет к забору. Канал замолчит с обеих сторон. Связной подождёт, не дождётся и уйдёт. Или останется и начнёт искать другой путь. Тогда мы его, может быть, поймаем не у забора, а в другом месте.

Олаф потёр бельмо.

– Или не поймаем.

– Или не поймаем. Но я не могу платить за «может быть» двумя людьми каждый день. Фольк нужен Тиму. Иг нужен в карауле. Функ нужен подальше от забора. Всё.

Олаф ушёл. Тяжёлый шаг с задержкой на левом колене.

Я стоял между кузней и казармой и слушал, как за стеной Бурт бьёт молотом. Равномерно. Звонко. Двенадцатый. Ковка второго дня. Если металл не треснет к вечеру, завтра начнёт вытягивать заготовку. Через четыре дня у меня будет новый ствол в грубой болванке.

Линия Функа закрыта.