Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

слиток. Дар откликнулся: зерно плотное, чистое, без крупных включений. Двенадцатый слиток был хорош. Не так чист, как четырнадцатый, но для ствола годится.

– Бурт. Резец?

– Новый. Свежий. Стоит на полке. На этот ствол хватит. На следующий нет.

– Через два-три дня у меня будет ответ по руде. Если сплав выйдет, перекуём резец из нового металла.

Бурт поднял молот. Первый удар. Звон пошёл через всю кузню, чистый, короткий. Я отступил. Бурт работал сам. Его ковка стала ровнее за последний месяц. Он не бил сильно, бил точно. Каждый удар сдвигал металл туда, куда нужно, без лишнего усилия.

Я вернулся к печи через двадцать минут.

Зир уже работал. Правая рука поднята, пальцы чуть разведены. Поток воздуха шёл в малый тигель плотно и ровно. Угли гудели. Серт считал время, шевелил губами. Жар ударил по лицу с трёх шагов.

Я заглянул в тигель. Шихта потемнела, края провалились вниз. Середина ещё держалась серым комком, но уже с рыжими подтёками. Температура ниже, чем для стальной плавки. Семьсот, может восемьсот. Руда поддавалась легче, чем железная.

Зир опустил руку. Прислонился к стене.

– Перерыв.

– Сколько дал?

– Две минуты. Хватит?

Серт посмотрел в тигель.

– Края плавятся. Середина не пошла. Ещё один подход, и я закрою углём на двадцать минут. Потом финальный.

Зир кивнул. Сел на приступку. Закрыл глаза.

Я отошёл к верстаку. Оставшиеся три куска тёмной руды лежали на тряпке. Взял один. Тяжёлый, чёрный. Провёл даром. Всё та же картина: слоистая, мягкая, оксид с включениями. Царапается ногтём. Если первая плавка покажет хоть что-то, второй тигель можно загружать послезавтра. Если нет, придётся искать другую температуру, другой флюс или другую руду.

Через пять минут Зир встал. Второй подход. Две с половиной минуты, чуть дольше первого. Угли побелели. Серт набросил угля поверх тигля и отступил.

– Двадцать минут, – сказал он. – Потом последний.

Грит вышел на стрельбище после каши.

Раст был уже на месте. Свой ствол стоял у бревна, прикрытый рогожей. Грит принял одиннадцатый из моих рук, зарядил. Движения увереннее, чем вчера. Приклад сел к плечу без поправки.

– Дыши, – сказал Раст. – Не тяни. Выдох. Спуск.

Выстрел. Грохот привычный. Мишень на ста пятидесяти шагах. Вчера стреляли на ста, сегодня я передвинул.

Раст посмотрел из-под руки.

– Выше центра. На ладонь. Но ровно по вертикали.

Грит зарядил. Второй. Раст не стал смотреть сразу, подождал третий. Потом пошёл к мишени. Вернулся через минуту.

– Второй на два пальца правее центра. Третий в центр. Ветра нет.

Три капсюля. Грит посмотрел на меня.

– Завтра?

– Завтра. Сто пятьдесят шагов. Три.

Он кивнул. Протянул мне ствол. Аккуратно, двумя руками. Относился к оружию правильно: не как к личной вещи, а как к инструменту, который стоит дороже его жалованья за три года.

Раст остался. Пять капсюлей на четырёхстах. Я ушёл.

Сто тридцать семь. Вчера было сто сорок. После Раста к вечеру станет сто тридцать два. Восемь за день. Через три дня Грит перейдёт на полные пять, и тогда будет десять в день на двоих.

Олаф ждал у ворот.

– Иг.

Я остановился.

– Поставил его на башню до рассвета, как договорились. Смотрит за орешник, на дальний участок тропы.

– Функ?

– Ещё не выходил. Рано.

– Хорошо.

Я прошёл к колодцу. Набрал воды. Холодная, с привкусом железа. Утро расходилось по расписанию: малый тигель у Серта, ковка у Бурта, стрельба у Грита, Иг на башне. Каждая линия тянулась отдельно, каждая могла порваться по своей причине.

К печи я вернулся через полчаса. Серт снял угли с тигля и позвал Зира.

Зир поднялся. Последний подход. Руку поднял чуть ниже, чем обычно, пальцы сжаты плотнее. Поток воздуха пошёл в тигель тонкой плотной струёй. Угли загудели. Температура поднялась резко: я почувствовал разницу на коже.

Три минуты. Зир опустил руку и сел. Лоб мокрый, дыхание тяжёлое.

– Всё, – сказал он. – Больше не дам.

Серт закрыл тигель крышкой. Посмотрел на меня.

– До вечера. Остывает медленно, стенки толстые. Вынимать буду завтра утром.

Я кивнул. Завтра утром узнаю, есть ли у плана Бурта будущее с четырьмя стволами на один резец.

Зир сидел на приступке, привалившись к стене. Он отдал семь с половиной минут за три подхода. Для малого тигля этого должно было хватить с запасом. Для стального он бы уже не потянул. Но ему и не нужно. Четырнадцатый слиток уже лежит на верстаке, двенадцатый в ковке у Бурта. Следующая стальная плавка будет через три дня, и к тому времени Зир успеет отдохнуть.

– Зир. Спасибо. Иди, отдыхай.

Он не ответил. Просто встал и ушёл. Ноги нетвёрдые, но шёл сам, без помощи.

В шахту я спустился перед обедом.

Основной штрек встретил холодом и запахом мокрого камня. Эфиритовые жилы светились привычно. У перегородки западного штрека замок на месте, доски стоят ровно.

Открыл. Вошёл.

Грош крутил ворот. Ленц стоял внизу, у канавы, и расширял правый край лопатой. Вода стояла на тех же двух пальцах, что и вчера. Может чуть ниже. Или мне казалось.

– Грош. Уровень?

Грош не остановился. Крутил, считал.

– С утра вынесли четырнадцать вёдер. Вечером Ленц подсчитает. Вода не выше вчерашнего. Может ниже на полпальца.

Ниже. Впервые за три дня. Значит, ночь была прохладной, ручей наверху чуть притих, и ворот выиграл у притока.

– Ленц. Канава?

Ленц выпрямился. Лицо мокрое, руки в грязи.

– Расширил на ладонь. Вода уходит ровнее. Не перехлёстывает.

– Рогожа?

– Висит. Не трогали.

Я посмотрел в ту сторону. Рогожа стояла тёмная, мокрая, неподвижная. Нижний край по-прежнему свисал над водой. Доски держались. Грош работал спиной к ней, как вчера. Ленц даже не оглядывался. Стена. Просто мокрая стена.

Хорошо. Вода не растёт. Ворот выигрывает. Если следующая ночь будет прохладной, послезавтра Эверт сможет попробовать углубить правую канаву, и у нас появится запас. Если тёплой, вернёмся к равновесию. Но пока перевес на нашей стороне. Небольшой и ненадёжный, но он есть.

Олаф перехватил меня на выходе из шахты. По его лицу я понял сразу.

– Функ вышел.

– Время?

– Полчаса назад. Как обычно, перед обедом. Стоял две минуты. Смотрел на тропу.

Шестой раз. Шесть дней подряд.

– Иг?

Олаф помедлил. Потом кивнул.

– Иг видел с башни. Функ стоял у забора. Но Иг смотрел не на Функа. Смотрел дальше, за орешник, на дальний просвет.

– И?

–